С помощью войны можно стать только страной-изгоем — Юлия Латынина

06.10.2015 09:49:42

Юлия Латынина, обозреватель «Эха Москвы», в своем субботнем эфире снова провела исторические экскурсы, сравнив Путина с римским императором  Гонорием и приведя Китай в пример России. Китай, который завоевывает мир не оружием, а экономикой.

 

Краткие тезисы ее эфира

Владимир Путин добился выхода из международной изоляции. На первой полосе западных газет, телевидения, всего – бомбежки, которые делает Россия в Сирии. Самое печальное, что только в России пишут, что Путин бомбит ИГИЛ. А все остальные западные СМИ пишут, что Россия бомбит антиправительственных мятежников вместо ИГИЛа, включая группы, которые поддерживает ЦРУ.

Это правда. Достаточно посмотреть карту, чтобы увидеть, что Хама и Хомс, которые мы бомбим, не имеют отношения к, собственно, зоне ИГИЛа, это, собственно, зона Сирийской свободной армии. Другое дело, вопрос, насколько, действительно, в Сирии существуют мятежники против Асада, которые являются хоть сколько-нибудь умеренными исламистами. Конечно, этот вопрос гораздо тяжелее решить, чем хотелось бы газете «The Guardian».

В общем, это старый российский способ войны: всех, кого убьем, объявим террористами. Очень способ хорошо действовал в Чечне. Я боюсь, что в Сирии он будет действовать хуже.

Для начала я хочу отметить одну простую вещь. Вот,  год назад еще никто не мог предсказать, что мы будем воевать в Сирии. Вот, плюньте в глаза тому человеку, который это предсказывал. Никто не мог предсказать, что мы будем воевать в Украине не то, что за год, за месяц и за день. Мы уже аннексировали Крым, а, помните, США всё думали, что этого не может быть, что это какая-то случайность? Это важно, потому что некоторые вещи предсказать легко. Не надо было быть большим специалистом по Ближнему Востоку, чтобы предсказать, что Арабская весна приведет к исламизму.Не сложно было предсказать, что рано или поздно в Китае наступит экономический кризис в том смысле, что в нем наступит замедление экономического роста. Не сложно предсказать, что у Европы будут гигантские сложности с исламом, и что евробюрократия тоже вызовет гигантские сложности для экономического роста. Потому что это закономерности. Но никто не может предсказать шараханья одного человека, потому что это не закономерность, это его решение.

Был в Риме такой замечательный император Гонорий, который, собственно, отличился тем, что при нем Римская империя посыпалась как опилки из трухлявого мешка. И Гонорий – нельзя сказать, что он был совсем малоумным человеком, но, конечно, видимо, он был человеком не очень высокого интеллекта. А так как он жил в тяжелое время и так как интеллект у него был не высокий, то как часто бывает с такого рода людьми, он всё вокруг объяснил произошедшее теорией заговора.

Вот, всё было очень плохо. Вдруг восстали готы, которые составляли большую часть армии его отца. Вдруг вторглись какие-то вандалы. Вдруг вторглись какие-то аланы. Вдруг поднял восстание человек, который командовал войсками в Британии, и тоже объявил себя императором.

И когда Гонорий пытался это как-то объяснить себе, то у него очень было простое объяснение – теория заговора, что это всё, оказывается, заговор его… Это всё нехорошие дела его первого министра, вандала Стилихона. В конце концов, Стилихон был убит, но, о чудо из чудес, все эти готы, все эти вандалы, все эти аланы никуда не делись. Более того, одни из них в лице Гонория осадили Рим, потому что со Стилихоном они договаривались, а когда договоренности исчезли, они осадили Рим. И Аларих потребовал себе уже назначения главным военным должностным лицом в Римской империи.

А дальше произошла еще одна удивительная вещь. Почему я говорю, что нельзя предсказать поведение такого рода людей? Потому что Гонорий впал в ступор. Он не стал отказывать Алариху и не стал давать ему согласия. И так продолжалось 3 года, пока Аларих не разграбил Рим. И все очень удивлялись, потому что… Это тоже очень типичная история для людей, у которых существует неадекватная картина мира, когда перед ними встает какой-то реальный челлендж, они впадают в ступор и начинают искать какие-то другие решения.

Но представить себе, что главная проблема Римской империи в этот момент отчасти сводилась к самому императору Гонорию, император Гонорий, естественно, не мог.

Так вот что касается Сирии. Я скажу сначала две самых простых вещи. Первая из них заключается в том, что в современном мире величие не определяется размером армии. Величие определяется размером экономики, и США являются сверхдержавой не потому, что они посылают куда-то войска. Они являются сверхдержавой, потому что производят 25% мирового ВВП. Один штат Калифорния производит вдвое больше ВВП, чем Россия сейчас.

Китай за последние 20 лет, например, стал сверхдержавой не потому, что мы каждый день читаем, что, вот, он, наконец, завоевал Корею, Вьетнам, Камбоджу. Он стал сверхдержавой потому, что создал суперсовременную свободную экономику и поднял из бедности 400 миллионов человек.

Вот, к сожалению, в нынешнем мире страна, которая проявляет агрессию, никак не поддержанную размером ее экономики, не является великой державой, она является страной-изгоем. Собственно, это и есть определение страны-изгоя: страна, в которой экономика разрушена и которая свою экономическую несостоятельность восполняет агрессией.

Мне кажется, что в Кремле в этом не отдают себе отчеты, когда гордятся, что Россия вернулась на первые полосы иностранных газет. Потому что Северная Корея тоже присутствует часто на первых полосах газет, но это не значит, что ее уважают. Более того, это даже не значит, что ее боятся. Ее презирают.

Потому что современный мир устроен так, что даже самый большой изгой, который постоянно как хулиган пытается привлечь к себе внимание всё новыми выходками, на самом деле, не опасен по большому счету для открытого общества. Он опасен только для своих же граждан или для тех, кто слабее его. В частности, мы, скажем, опасны для Грузии и Украины, конечно, но мы вряд ли опасны для США.

Здесь бы я хотела отвлечься и процитировать речь, которую в июле этого года произнес генерал Цяо Лян перед учениками оборонного университета Китая – это высшая военная школа Китая. Очень интересная речь, которая бросает очень интересный свет на то, как Китай видит мир.

Вот, самое замечательное в речи генерала Цяо Ляна, что она вся посвящена экономике. Генерал, заметим. Он говорит, что главным событием XX века была не Первая мировая война, была не Вторая мировая война, а было подписание Бреттон-Вудской системы, которая привязала все валюты к доллару, а доллар привязала к золоту, и, соответственно, в 1971 году отказ от Бреттон-Вудской системы, потому что с этого времени по мнению генерала Цяо Ляна Америка стала финансовой империей, которая стала править миром посредством доллара. И, там скажем, в октябре 1973 года, когда ОПЕК приняла решение считать расчеты за нефть в долларах, фактически доллар вместо золота стал привязан к нефти.

Соответственно, с точки зрения генерала Цяо Ляна дальше мировая история развивалась так. Каждые 10 лет доллар был слабый. За это время Америкой этот доллар инвестировался в различные региональные экономики, например, латиноамериканскую, потом в Юго-Восточную Азию. Потом доллар укреплялся, эти экономики терпели крах, а американцы… Все деньги шли в Америку, а американцы за счет сильного доллара скупали эти экономики.Вот, скажем, 70-е годы. В начале 70-х много долларов, они идут в Лат. Америку, там экономический бум. В 1979 году американцы закрывают шлюз, доллар становится сильным, Лат Америка попадает в кризис. Какая, — говорит генерал, — была типичная реакция Лат Америки на кризис? Ну, вот, например, генерал Галтьери, который был в Аргентине, поскольку он был солдат, он как и все солдаты решил спасти ситуацию войной за Фолькленды.

Дальше генерал Цяо Лян утверждает, что война за Фолькленды была гениальной манипуляцией Рональда Рейгана, который действовал совершенно в духе китайских 38 стратагем, который сначала поощрил Галтьери, потом встал на сторону Тэтчер. В результате войны деньги ушли из Лат Америки, вернулись в США, где немедленно вырос рынок. И, соответственно, американские инвесторы, получив прибыль, тут же использовали ее для того, чтобы вернуться в Лат Америку и скупить подешевке те активы, которые еще недавно были созданы с помощью дешевого доллара, а теперь из-за кризиса упали в цене.

Теперь, — говорит генерал Цяо Лян, — смотрите, такая штука была не один раз. Она повторяется всё время. 10 лет слабого доллара, во время которых инвесторы инвестируют в зарубежную экономику, 6 лет сильного доллара, в ходе которого зарубежная экономика рушится, правительство ввязывается в войну, все активы скупают американцы. Например, в 1986 году доллар упал снова, на этот раз долларовый дождь обрушился на Азию, появились азиатские тигры. Многие люди верили, — говорит генерал, — что процветание Азии произошло через трудолюбие, интеллект и деловую сметку азиатов. Но на самом деле, главной причиной было то, что азиатские государства получали достаточно долларов для инвестиций.

После того, как азиатские экономики, наконец, процвели, американцы решили, что настало время собирать урожай. В 1997 году, почти через 10 лет грянул кризис. Сорос и его фонд Quantum атаковал слабейшую валюту – тайский бат. Кризис распространился на Малайзию, Индонезию, Филиппины. Деньги опять ушли в США, там опять начался бычий рынок. Когда у американцев набралось достаточно денег, они вернулись в Азию купить хорошие активы по бросовой цене.

А теперь, — говорит генерал Цяо Лян, – настала очередь Китая. В 2002 году доллар опять стал слабый. На этот раз главные деньги ринулись в Китай. А в 2012 году, по мнению генерала Цяо Ляна, опять доллар стал сильный, и все внешнеполитические проблемы Китая, которые начались (и спор с Японией за острова Сенкаку, и спор с Филиппинами за Хайнань, и спор с Вьетнамом за буровую платформу, и даже Occupy Central в Гонконге), всё это взрывоопасные ситуации, которые по мнению генерала созданы Америкой. Если бы хотя бы одна из них сработала, то это привело бы к региональному финансовому кризису, который показал бы, что Китай не лучшее место для инвестиций.

А теперь я, собственно, цитирую то место, ради которого я всю эту дугинщину цитирую. Потому что генерал Цяо Лян говорит: «Это в Китае не сработает. Китайцев не проведешь на мякине. Они знают, что война или кризис грозит их экономике, и никогда не ввяжутся ни в кризис, ни в войну».

Вот, собственно, почему я пересказываю эту замечательную речь? Вовсе не потому, что я согласна с этой теорией заговора про 10 лет слабого доллара, 6 лет сильного доллара, что это такая специальная финансовая война, которую США ведут против всего мира с целью их захватить. Не надо объяснять умыслом то, что происходит само собой, потому что понятно, действительно, что капитал в дурные времена всегда собирается в ту страну, которая наиболее рыночная, и делает наименьшее количество ошибок, то есть США.Но я обращаю ваше внимание на итоговый вывод. Генерал (генерал!) пишет, что Китай никогда не втянется в войну, потому что понимает долгосрочные последствия для экономики.

Вот, только что была история с Вьетнамом, который начал чуть ли не китайские погромы из-за буровой платформы в Южно-Китайском море. Китайская гигантская машина пропаганды могла запуститься на полную катушку по поводу вьетнамских фашистов, которые убивают наших китайцев. Ничего: великая держава Китай скромно убралась.

Для генерала Цяо Ляна экономика – это война. И строительство Великого шелкового пути – это война. Генерал открыто говорит, что Великий шелковый путь – это будущее победы над США. Генерал открыто говорит, что интеграция Китая в мировые рынки, особенно в азиатский рынок, и создание будущего гигантского пространства свободной торговли вместе с Японией и вместе с Юго-Восточной Азией, создание первой экономики мира – это способ победить США. То есть в отличие от американцев, для которых главное – рынок, все-таки, для китайцев главное – это стратегия, победа и война.

Но всё это происходит мирным способом. Совершенно потрясающие слова говорит генерал, что со времени Циньского императора начались в Китае восстания. Восстания, войны, революции – решают ли они проблемы? Они не решают проблемы, они просто меняют властителей. Единственное, что может решить проблему, это индустриальная революция, это капитал, это экономика. Только технологии переменят мир.

Вот, собственно, это главное, что можно сказать по поводу Сирии. Настоящая сверхдержава – Китай. Которая не просто враждебна США, а рассматривает их как противника, и рассматривает Великий шелковый путь как экономическую войну. Он никогда не ввяжется в войну не то, что в Сирии – в Южно-Китайском море.

Я напомню, что Китай сейчас скупил половину Африки, часть Южной Америки. Что китайцы вырубают леса в Папуа в Индонезии. И что? Вы где-то слышали, чтобы Китай куда-то посылал самолеты?

Вот это первое – что с помощью войны сейчас нельзя стать сверхдержавой, можно стать только страной-изгоем.

Второе. Можно узнать, что мы получим в результате этой войны?

Любая наступательная война – предприятие. Предприятие должно окупаться в каком-то хотя бы смысле. Если предприятие не окупается, нечего его затевать. Нет никаких способов для России окупить это предприятие. Если окупаемостью считать там некий престиж, некое влияние, которым Россия, якобы, будет пользоваться на Ближнем Востоке, ответ такой, что это в чистом виде разводка и надувалово. Этой разводки куда более могущественная страна под названием «СССР» хлебнула в полной мере, потому что СССР тоже был большой любитель помогать ближневосточным диктаторам, снабжать их деньгами, оружием, военными советниками, ну, просто ради того, чтобы показать Америке кукиш. Ни один из этих диктаторов не упустил возможности кинуть СССР. Для любого из них деньги, оружие и советники, которые давал СССР, это просто был способ набить себе цену и подороже продать себя другому претенденту. Поэтому Путин в нынешней ситуации – это не завоеватель и не арбитр даже. Кремль – это лох, которого разводят на нужное им спецслужбы Сирии, Ирана и Ирака.

Третье и самое главное. То, что происходит в Сирии, это внутрицивилизационный конфликт. Асад и ИГИЛ – вообще-то это две стороны одной исламской модели, эквивалентные с точностью до знака. Оба режима хотят построить рай на Земле. Асад считает, что рай на Земле – это когда его войска расстреливают 30 тысяч жителей Хамы как в 1982 году. А ИГИЛ, что рай на Земле – это когда его войска расстреливают 30 тысяч жителей той же Хамы.
Наши самолеты бомбят Хаму, где нет ИГИЛа. А потом неназванные источники в российском руководстве шепотом сообщают, что там ИГИЛ был, что там было совещание высокопоставленных игиловцев с представителями Свободной сирийской армии, что перехват сотовых позволил установить, что там были убиты какие-то важнейшие террористы.

Вот, вся эта, мягко говоря, фантазия об ударе российских ВВС по бункеру с высокопоставленными игиловцами. Вы думаете, это какой-то российский пиар? Вы думаете, там ФСБ и ГРУ, которые манипулируют Кремлем? Я вам зуб даю, что это асадовская разведка, которая скупила наших агентов на месте за 3 копейки и манипулирует через них Кремлем.

Ну и, наконец, четвертый момент. Доселе все войны, которые вел Путин, это были пиар-войны. А пиар-война отличается от настоящей войны тем, что ее ведут не для победы, ее ведут для хорошей картинки. И если в настоящей войне выгодно максимизировать число жертв противника, то в пиар-войне может быть выгодно совсем другое (например, максимизировать число собственных жертв). Именно этим регулярно занимается в Палестине Хамас. В частности, этим грешили наши войска в Цхинвали, потому что когда обстреливали Цхинвали «Градом», а все, кто погибали, были жертвы грузинских фашистов, воевать было достаточно легко.

Но в Сирии идет настоящая война. А конечной целью настоящей войны является не картинка, а победа. А вранье в настоящей войне является только средством дезинформации противника. Когда вы сами начинаете верить в это вранье, то это обходится вам очень дорого, о чем, например, узнали о себе китайские войска во время опиумной войны, когда все китайские генералы, которых посылали на фронт, доносили один за другим о многочисленных потерях среди проклятых большеносых обезьян. Все они строчили рапорты о победах, которыми обзавидовался бы Первый канал, император высочайшей рукой начертовал на их докладах «Великолепно! Просто великолепно!» А чем закончилось, мы знаем.

Так вот что является победой в этой войне? Ответ: уничтожение ИГИЛа – только это позволит Путину достичь желаемого результата, показать Обаме, какой он, Путин, настоящий мужик, и как он преуспел там, где опозорился Обама.Возникает вопрос: можно ли достичь эту цель теми средствами, которые избрал Кремль? Потому что на сегодняшний момент Кремль хочет ограничиться авиаударами, которые будут наноситься с базы в Латакии. И вся бронетехника, которая пока выгружена в Сирии, это бронетехника для защиты этой базы. Войска, которые будут наступать, это войска Асада и Ирана. Где Иран, там и Хезболла.

Авиаударами в составе такой коалиции войну будет выиграть невозможно. Это возвращает Путина к той же позиции: если не уничтожает ИГИЛ, то он такой же слабак как Обама. Разница-то какая? Один не уничтожил, другой не уничтожил.
Пиар-составляющую этой войны будет выиграть тоже невозможно. Напомню, что эта пиар-составляющая, направленная против противника. Противником в данном случае является Запад с точки зрения любого из участников этой войны. А вот здесь, конечно, Путин будет воевать против своих же учителей, потому что весь нынешний российский пиар с рассказами про грузинских и украинских фашистов, которые уничтожают русское население, это, знаете ли, прямая производная даже не совка, а, вот, современной исламистской пропаганды. Первый канал учился плачу Ярославны у Хамаса.

И вот эти ребята (ИГИЛ и компания) играют в эту войну гораздо дольше и гораздо успешнее Путина. В отличие от него они давно знают все входы и выходы ко всяким полезным идиотам, ко всяким правозащитным организациям. Главное, к либеральным журналистам на западном телевидении.

И поскольку эти участники виртуозно овладели современным инструментарием оболванивания полезных идиотов, то я вас уверяю, что истории про Гуантанамо и про Абу Грейб покажутся детским садом по сравнению с тем, что через месяц западное ТВ будет говорить про Путина. Потому что даже из Израиля, который реально наносит точечные удары по террористам, с помощью Фотошопа и Human Rights Watch делают из года в год врага рода человеческого. А представляете себе, что сделают из наших ребят, которые привыкли бомбить в белый свет как копеечку?

Вот, это 4 важнейших момента стратегических. Первое, выигрывается сейчас первенство не войной, а экономикой. Если угодно, вы можете считать экономику тоже разновидностью войны, как это явно считают стратегические китайские власти. Но дело не в этом. А дело в том, что страна, у которой нет экономики, но которая занимается войной, это не сильная страна, это страна-изгой.

Второе, нельзя вести войну без выгоды. Война без выгоды – это всегда чистый убыток. В данном случае никакая даже самая малейшая российская выгода в этой войне не просматривается.

И третье, нельзя вмешиваться во внутрицивилизационный конфликт пристяжными одной из сторон, тем более что если этой стороной является Асад или Иран.Всё по сравнению с этим мелочи. Что бы из этих мелочей я заметила? Ну, это, конечно, мотивы Путина. Зачем война в Сирии? Ну, во-первых, затем, чтобы утереть нос Обаме и заставить с собою считаться.

В общем-то, об этих мотивах Путин довольно откровенно сказал в своей речи в ООН, которую, как говорят, сам в самолете редактировал. Но понимаете, проблема тут еще заключается в том, что имидж Путина как сильного лидера – он, например, довольно сильно подтачивается, когда, скажем, западные страны видят, что Немцов убит у стен Кремля и видят, как Рамзан Кадыров в своих интервью рассказывает, советует Жанне Немцовой искать убийц Немцова в его же (Немцова) окружении, и публично говорит, что Заур Дадаев не виноват.

В Кремле искренне убеждены, что любая вещь, которая связана с недовольством российского населения или, там, части российского населения с тем, что происходит в стране, это всё дело рук США. Путин искренне убежден, что Майдан устроили США. Как он сказал Роузу, он это знает. Ему это доложили, вероятно, те же прекрасные люди, которые там докладывают, что, оказывается, Россия сейчас наносит удары по ИГИЛу.Вот, не было никакого бы Майдана, но его устроили США. Когда Путин то же самое сделал в Крыму, они сказали, что это аннексия. Это двойные стандарты.

Ну, это, конечно, был потрясающий момент в речи Путина, когда он вспомнил про Ялту, что там была создана ООН. Там не была создана ООН – там был поделен мир. Потому что Сталин с самого начала поделил мир с Гитлером, а потом он, действительно, поделил мир с Рузвельтом. Это была вынужденная мера, потому что, ну, все устали и никто не хотел воевать, и Рузвельт понимал, что Сталин не успокоится. И вот сейчас Путин предлагает «А давайте поделите мир со мной».

Простите, но кто такая Россия, чтобы сейчас с ней делить мир? Если завтра президент Венесуэлы Мадуро скажет Америке «Поделите мир со мной», ну, что можно будет Америке? Ну, только похихикать.

США имеет мир не оружием, а iPhone’ом, Голливудом, Google’ом. Покажите мне российский Google, покажите мне российский iPhone. Российскую медицину покажите мне.

Почему Си Цзиньпин не просит Обаму разделить с ним мир? А, ведь, Китай ведет стратегическую экспансию, и он скупил в Африке гораздо больше того, что сейчас там имеет любая западная держава.

Это, к сожалению, проблема душевного состояния человека или группы людей. Ну, вот, что делает человек, чтобы отличиться? Кто-то делает открытие, пишут книгу, создает компанию. А если ничего не получается? Правильно, такой человек делает две вещи: либо он создает культ и говорит «Я мессия, и скоро будет царствие небесное», либо он совершает преступление, чтобы отличиться и подняться в социальном статусе, либо он делает одну и другую вещь вместе, потому что, вот, никогда так хорошо не живется за чужой счет, если вы одновременно провозгласили это божественной миссией.И, конечно, Путин и Америка могут договориться по каким-то конкретным вещам (наверняка даже договорятся). Но я думаю, что сейчас невозможно ни той, ни другой стороне договориться по вопросу картины мира.

И, в общем-то, согласитесь, что Путин мог сказать, ну, массу простых вещей. Ну, например: «Ребят, вы определитесь. Уж если вы хотите воевать в Сирии, вы давайте воевать или с ИГИЛом, или с Асадом». Но когда вместо этого американцам начинают рассказывать «Давайте разделим мир как в Ялте» и что, вот, вы сделали Майдан, и, как говорят в России, что это американцы сделали ИГИЛ, повод для договора исчезает. Он есть, повод для каких-то тактических договоренностей, но понятно, что эти 2 корабля расходятся в разные стороны.

Второй резон, конечно, мне кажется, войны с Сирией – это внутриполитический, потому что… Вот, посмотрите, как резко все забыли про Донбасс. Раз — и нет Украины, и даже чего-то там сворачивается, и даже чего-то там в Луганске говорят, что война закончена. Вот, все записные одобрямсы Путина вдруг резко узнали, что самый лучший президент в мире после Путина – это Асад, спасти его – это просто акт вселенской справедливости.

Я, вот, всегда думала, как же наши адепты культа карго выпутаются из Донбасса? Там же, ведь, надо спасать русских от украинских фашистов? Ну, ребят, как-то надо было бы определиться, да? Или там надо воевать, чтобы спасти их от украинских фашистов. А мы говорим, с одной стороны, надо спасать людей от украинских фашистов, а, с другой стороны, мы там не воюем. А кто это говорит, тот украинский фашист. Ну и ответ очень простой, да? Просто выключить эту тему.Третья вещь – это такая идея Кремля вбить клин между США и Европой, потому что, вот, мол, прекратить поток сирийских беженцев и спасти Европу от беженцев и заявить, что в беженцах виноваты США. Имеет ли всё это краткосрочный успех? Бесспорно да. Потому что как я уже говорила, весь кризис на Ближнем Востоке является следствием фундаментальной слабости Запада и отказа от политики колонизации.

В XIX веке таких режимов как в Сирии, таких режимов как в Иране, таких режимов, к сожалению, как в России сейчас просто не выживало. Сирийский кризис в полной мере является следствием веры в демократию, потому что не надо сваливать всё в Сирии на диктаторов. Как замечательно написал Максим Кантор, при первых же выборах в этой замечательной стране нацисты соревновались с коммунистами, и нацисты победили. С тех пор шло по нарастающей. ИГИЛ, Асад, Баас – это все следствие того, что эта страна оставлена Европой со словами «Ах, ну, пусть избиратель всё решает».

Мы можем заметить, что единственные страны Ближнего Востока, которые имеют шанс развиваться нормально, это монархии. Это Иордания, это Дубай. Это не значит, что всем монархии (см. Саудовская Аравия) развиваются нормально, но это значит, что они имеют шанс. Не монархии этого шанса в рамках современной идеи мироустройства, к сожалению, не имеют.

Но проблема Путина ровно в том, что вот эти недостатки открытого демократического общества являются продолжением его достоинств, в частности, огромной экономики. Вот, недостатки у нас те же, а достоинств, в общем-то, нет. И Сирия – это техническая победа, которая стратегически ведет ко всё большей изоляции России. Всё бóльшая изоляция России делает невозможным построение современной экономики. И, в общем-то, я думаю, что именно несуществование современной экономики, отсутствие технического прогресса в конечном итоге окажется самым губительным фактором для нынешнего российского режима.

Заметим, что смерть Советского Союза – она была прямым следствием технического прогресса во многих смыслах. Вот, например, часто в качестве одной из причин краха Советского Союза упоминают афганскую войну (привет Сирии). Но не менее серьезной причиной явилась война Ливанская 1982 года, во время которой израильская авиация как орехи перещелкала над долиной Бекаа советские МиГи. Собственно, привет Сирии, потому что это была вся та же сирийская война. И тогда уничтожила, даже не вспотев, советские ракетные установки вслед за их же станциями дальнего обнаружения, потому что тогда эта война показала абсолютно военную неконкурентоспособность советской военной техники.
Еще смертельней для СССР был технический прогресс в области распространения информации, потому что идеология СССР предполагала государственную монополию на любую информацию. А когда появились видеомагнитофоны, копировальные машины, это уже стало физически невозможно.

В этом смысле режим тогда развалился не снизу, а сверху. А потому что большинство в Советском Союзе в 1985 году по-прежнему верило, что в Америке безработица и линчуют негров.

Вот, элита – другое дело: на негров ей было плевать, но она хорошо знала, что она живет на порядок хуже, чем элита Запада. И, вот, примечательно, что нынешняя политика путинского режима довольно долго учитывала все эти обстоятельства. Например, Кремль принципиально отказался от советского правила полной монополии на информацию, которая в принципе неосуществима в век компьютеров и интернета. Осталась только монополия на пропаганду, которая заведомо действует на большинство, но не на всех.

И, вот, еще одна из главных особенностей путинского режима – это то, что верхушке его обеспечен чрезвычайно высокий уровень потребления. Все-таки, брежневские члены ЦК жили в квартирах, которые, ну, были, скажем так, куда хуже пентхауса миллионера. А, вот, все Миллеры и Ротенберги – они там обитают в разных копиях Константиновских дворцов, по сравнению с которыми дом Билла Гейтса совершенно бледнеет. В России сейчас очень богатая верхушка очень нищего народа.

Но вот так как технический прогресс неостановим, то точно так же, как Советский Союз пал, потому что не мог соревноваться с открытым обществом, я думаю, что текущий режим падет, в конце концов, как минимум из-за тотального технического отставания.

Все-таки, политика Кремля – она направлена на создание в России антинаучного и антитехнологического сообщества. И если СССР пытался перегнать Запад, худо-бедно вырастил внутри себя научную элиту, которая его, кстати, во многом и погубила, то нынешний Кремль – да, он берет этот урок в расчет, он пытается сделать так, чтобы ни современной науки, ни современной технологии в стране не было. Чем меньше самостоятельно думающих людей, тем согласнее блеет оставшееся стадо.Но, ведь, эта принципиальная установка – она избавляет режим от одной опасности, наличия думающей элиты. Она заводит рано или поздно в другой тупик – тупик технологического отставания. Не абстрактное, причем, отставание, которое верхушка может там восполнить, продавая нефть и покупая золотые унитазы, а отставание, которое сделает ее жизнь на порядок ниже качеством, чем жизнь людей с аналогичным социальным статусом на Западе.

И, вот, насчет большинства не надо заблуждаться – оно будет так же, как и в Советском Союзе, до самой последней секунды кричать «Крым наш», потому что если будет существовать какое-то положительное преобразование общества, то оно будет обеспечиваться, конечно, только элитой. Потому что…

По материалам Юлии Латыниной, обозревателя «Эха Москвы»