Уроки Ленина, Донцова и Бандеры для украинской оппозиции

21.12.2013 21:27:31

(Аксиома: европейцами мы можем стать только тогда, когда в стране будет сильная оппозиция)


«Дайте мне точку опоры, и я переверну мир», — сказал в III веке до н. э. великий физик и математик классической античности Архимед Сиракузский.

«Дайте мне организацию, и я переверну мир», — сказал в 1902 году в своей книге «Что делать?» вождь большевиков В.И. Ленин.

Об этом труде в 2006 году упоминал в одной из своих речей президент США Джордж Буш–младший. По словам Буша, Ленин в своем труде «Что делать?» «представил свой план организации коммунистической революции в России». «Мир не обратил внимания на слова Ленина и заплатил ужасную цену», — сказал Буш.

При чем здесь, скажете, Ленин со своим планом? А при том, что ситуация начала 1900–х годов во многом схожа на нынешнюю ситуацию в Украине. С одним главным отличием — в Украине некому сегодня написать план революции и план того, что будет после революции. Нет в Украине сегодня такой организации, которая способна была бы выступить от имени всего народа. В политике такой организацией является обычно партия — это признается и законами страны, и мировой практикой.

«…Партийная борьба придает партии силу и жизненность, величайшим доказательством слабости партии является ее расплывчатость и притупление резко обозначенных границ, партия укрепляется тем, что очищает себя…», — цитировал Ленин в своем труде письмо Лассаля к Марксу от 24 июня 1852 г.

Ленин  понимал, что революцию нельзя совершить без построения боевой общерусской партии. В своей статье «С чего начать?» он высказал свое отношение к стихийному массовому движению, которое в состоянии выработать лишь убеждение в необходимости вести борьбу с хозяевами, добиваться от правительства издания тех или иных необходимых для рабочих законов и объединяться в союзы.

При этом Ленин (более чем сто лет назад!) перечисляет те же проблемные моменты, которые имеются у сегодняшних лидеров Майдана: «Вместо того, чтобы звать вперед, к упрочению революционной организации и расширению политической деятельности, …(появились) словечки в том роде, что во главу угла надо ставить не «сливки» рабочих, а «среднего» рабочего, массового рабочего, что «политика всегда послушно следует за экономикой» и т.д., и т.д… Это было полным подавлением сознательности стихийностью…

Указанное подавление сознательности стихийностью произошло тоже стихийным путем. Это кажется каламбуром, но это — увы! — горькая правда. Оно произошло не путем открытой борьбы двух совершенно противоположных воззрений и победы одного над другим, а путем «вырывания» жандармами все большего и большего числа революционеров–«стариков» и путем все большего и большего выступления на сцену «молодых».

…Всякое преклонение пред стихийностью рабочего движения… все, кто воображают, что чисто рабочее движение само по себе может выработать и выработает себе самостоятельную идеологию, лишь бы только рабочие «вырвали из рук руководителей свою судьбу» — это глубокая ошибка.

Стихийное рабочее движение есть тред–юнионизм, а тред–юнионизм означает как раз идейное порабощение рабочих буржуазией. Поэтому наша задача, задача социал–демократий, состоит в борьбе со стихийностью…

Но почему же — спросит читатель — стихийное движение, движение по линии наименьшего сопротивления идет именно к господству буржуазной идеологии? По той простой причине, что буржуазная идеология по происхождению своему гораздо старше, чем социалистическая, что она более всесторонне разработана, что она обладает неизмеримо большими средствами распространения».

В нашем современном случае скажем, что власть — она организационно жестко структурирована всей административной системой государства. И стихийно пытаться эту власть победить — это даже не смешно.

«Если нет крепкой организации, искушенной в политической борьбе при всякой обстановке и во всякие периоды, то не может быть и речи о том систематическом, освещенном твердыми принципами и неуклонно проводимом плане деятельности, который только и заслуживает названия тактики», — говорил Ленин.

«Основная ошибка «нового направления» в русской социал–демократии состоит в преклонении пред стихийностью… Стихийный подъем масс в России произошел (и продолжает происходить) с такой быстротой, что социал–демократическая молодежь оказалась неподготовленной к исполнению этих гигантских задач. Эта неподготовленность — наша общая беда, беда всех русских социал–демократов. Подъем масс шел и ширился непрерывно и преемственно, не только не прекращаясь там, где он начался, но и захватывая новые местности и новые слои населения. Революционеры же отставали от этого подъема и в своих «теориях», и в своей деятельности, им не удавалось создать непрерывной и преемственной организации, способной руководить всем движением…

Спрашивается, можно ли ограничиться пропагандой идеи о враждебности рабочего класса самодержавию? Конечно, нет. Недостаточно объяснять политическое угнетение рабочих (как недостаточно было объяснять им противоположность их интересов интересам хозяев). А так как это угнетение падает на самые различные классы общества, так как оно проявляется в самых различных областях жизни и деятельности, и профессиональной, и общегражданской, и личной, и семейной, и религиозной, и научной, и проч. и проч., то не очевидно ли, что мы не исполним своей задачи развивать политическое сознание рабочих, если мы не возьмем на себя организацию всестороннего политического обличения самодержавия?

…Рабочие массы очень возбуждаются гнусностями русской жизни, но мы не умеем собирать, если можно так выразиться, и концентрировать все те капли и струйки народного возбуждения, которые высачиваются русской жизнью в количестве неизмеримо большем, чем все мы себе представляем и думаем, но которые надо именно соединить в один гигантский поток.

…Призывы же к террору, равно как и призывы к тому, чтобы придать самой экономической борьбе политический характер, представляют из себя разные формы отлыниванья от самой настоятельной обязанности русских революционеров: организовать ведение всесторонней политической агитации…

Мы должны взять на себя задачу организовать такую всестороннюю политическую борьбу под руководством нашей партии, чтобы посильную помощь этой борьбе и этой партии могли оказывать и действительно стали оказывать все и всякие оппозиционные слои. Мы должны вырабатывать из практиков социал–демократов таких политических вождей, которые бы умели руководить всеми проявлениями этой всесторонней борьбы, умели в нужную минуту «продиктовать положительную программу действий» и волнующимся студентам, и недовольным земцам, и возмущенным сектантам, и обиженным народным учителям, и проч., и проч.

Пойдем дальше. Есть ли у нас силы для того, чтобы направить свою пропаганду и агитацию во все классы населения? Конечно, да. …Теперь в движение втянута гигантская масса сил, к нам идут все лучшие представители молодого поколения образованных классов, везде и повсюду по всей провинции вынуждены сидеть люди, принимавшие уже или желающие принять участие в движении, люди, тяготеющие к социал–демократии. Один из основных политических и организационных недостатков нашего движения — что мы не умеем занять все эти силы, дать всем подходящую работу.

…Мы были бы только на словах «политиками» и социал–демократами (как очень и очень часто бывает в действительности), если бы не сознавали своей задачи использовать все и всякие проявления недовольства, собрать и подвергнуть обработке все крупицы хотя бы зародышевого протеста…».

А вот о том, как и где надо искать кадры для политической работы:

«Рабочий–революционер для полной подготовки к своему делу тоже должен становиться профессиональным революционером. …Мы не сознаем своей обязанности помогать всякому выдающемуся по своим способностям рабочему превращаться в профессионального агитатора, организатора, пропагандиста, развозчика и пр., и пр. В этом отношении мы прямо позорно расхищаем свои силы, не умея беречь то, что надо особенно заботливо растить и выращивать. Посмотрите на немцев: у них во сто раз больше сил, чем у нас, но они прекрасно понимают, что действительно способные агитаторы и пр. выделяются «середняками» вовсе не слишком часто. Поэтому они тотчас же стараются поставить всякого способного рабочего в такие условия, при которых его способности могли бы получить полное развитие и полное применение: его делают профессиональным агитатором, его побуждают расширить поприще его деятельности, распространяя ее с одной фабрики на все ремесло, с одной местности на всю страну. Он приобретает опытность и ловкость в своей профессии, он расширяет свой кругозор и свои знания, он наблюдает бок о бок выдающихся политических вождей других местностей и других партий, он старается подняться сам на такую же высоту и соединить в себе знание рабочей среды и свежесть социалистических убеждений с той профессиональной выучкой, без которой пролетариат не может вести упорную борьбу с великолепно обученными рядами его врагов. Так и только так выдвигаются из рабочей массы Бебели и Ауэры. Но то, что в политически свободной стране — делается в значительной степени само собою, то у нас должны систематически проводить наши организации. Сколько–нибудь талантливый и «подающий надежды» агитатор из рабочих не должен работать на фабрике по 11 часов. Мы должны позаботиться о том, чтобы он жил на средства партии, чтобы он умел вовремя перейти на нелегальное положение, чтобы он переменял место своей деятельности, ибо иначе он не выработает большой опытности, не расширит своего кругозора, не сумеет продержаться несколько, по крайней мере, лет в борьбе с жандармами. Чем шире и глубже становится стихийный подъем рабочих масс, тем больше выдвигают они не только талантливых агитаторов, но и талантливых организаторов и пропагандистов и «практиков» в хорошем смысле (которых так мало среди нашей интеллигенции, большей частью немножко по–российски халатной и неповоротливой). Когда у нас будут отряды специально подготовленных и прошедших длинную школу рабочих–революционеров (и притом, разумеется, революционеров «всех родов оружия»),  — тогда с этими отрядами не совладает никакая политическая полиция в мире, ибо эти отряды людей, беззаветно преданных революции, будут пользоваться также беззаветным доверием самых широких рабочих масс. И это — наша прямая вина, что мы слишком мало «подталкиваем» рабочих на эту общую им с «интеллигентами» дорогу профессионально–революционной выучки, слишком часто тащим их назад своими глупыми речами о том, что «доступно» рабочей массе, «рабочим–середнякам» и т. п.».

А что имеется на данный момент в политических партиях современной Украины? Все партии, во–первых, сугубо субъективизированы — вся партийная структура построена под вождя, первым и главным достоинством для любого члена партии с лидерскими задатками является демонстрация личной преданности этому вождю. Идеология если и есть — то она является вторичным фактором. Поэтому найти сколько–нибудь приличное количество людей, умеющих быть одновременно лидерами толпы и лизоблюдами — задача невероятной сложности. И практически невыполнима в плане эффективности — потому что двуличие рано или поздно проявляется.

Во–вторых, в Украине невероятно много партий, и они в каждом городе, в каждом районе вносят в умы людей невероятный хаос — людям ведь сложно определиться, кто из них более прав. Моменты редкого партийного единения — как в 2004 или в 2013 — напрочь перечеркиваются последующей межпартийной борьбой (чаще просто грызней).

КАКОГО ТИПА ОРГАНИЗАЦИЯ НАМ НУЖНА?

«Было бы величайшей ошибкой строить партийную организацию в расчете только на взрыв и уличную борьбу или только на «поступательный ход серой текущей борьбы». Мы должны всегда вести нашу будничную работу и всегда быть готовы ко всему, потому что предвидеть заранее смену периодов взрыва периодами затишья очень часто бывает почти невозможно, а в тех случаях, когда возможно, нельзя было бы воспользоваться этим предвидением для перестройки организации, ибо смена эта в самодержавной стране происходит поразительно быстро, будучи иногда связана с одним ночным набегом царских янычар. И самое революцию надо представлять себе отнюдь не в форме единичного акта, а в форме нескольких быстрых смен более или менее сильного взрыва и более или менее сильного затишья. Поэтому основным содержанием деятельности нашей партийной организации, фокусом этой деятельности должна быть такая работа, которая и возможна, и нужна, как в период самого сильного взрыва, так и в период полнейшего затишья, именно: работа политической агитации, объединенной по всей России, освещающей все стороны жизни и направленной в самые широкие массы. А эта работа немыслима в современной России без общерусской, очень часто выходящей газеты».

Ленин в своей работе особое внимание уделяет значению газеты как организатору масс. Сегодня видов СМИ много — и роль их не уменьшилась, а наоборот, возросла, в силу большего охвата.

Но главная суть всей работы «Что делать?» высказана в одном предложении: «Я работал в кружке, который ставил себе очень широкие, всеобъемлющие задачи, — и всем нам, членам этого кружка, приходилось мучительно, до боли страдать от сознания того, что мы оказываемся кустарями в такой исторический момент, когда можно было бы, видоизменяя известное изречение, сказать: дайте нам организацию революционеров — и мы перевернем Россию!»

Сегодня тем, кто назвал себя в Украине революционерами, надо было бы внимательно изучить уроки прошлого. И не только, кстати, Ленина, а и того же идеолога украинского национализма Дмитрия Донцова — имя которого на слуху у всех националистов, но читали ли они его труд «В чім сила організації?», который начинается словами: «Суть всієї політичної кризи наших днів — це криза провідної верстви».

И далее:

«Порівняйте постаті колишніх провідників і — теперішніх! …Коли візьмемо Україну — недосяжними велетнями видадуться нам провідні постаті часів Хмельницького, Мазепи, чи Полуботка, — в порівнянні з тими дрібненькими постатями, що очолювали Україну в часах Великої Революції і, в більшості, нині її очолюють.

Нова провідна верства в країнах Європи, яку події висунули наверх по першій війні, відзначалася передусім браком візії, далекосяглої ідеї. І то якраз в добу, яка домагалася засадничих, відважних рішень, ясної і яскравої ідеї. Цьому всьому протиставляла нова «еліта» — гасло «муравлиної праці», буденної латанини, заступаючи політичну мудрість її сурогатом — крутійством.

Їх тактика була тактикою відкладування «на завтра» засадничих рішень, уникнення неминучих конфліктів, замазування очей на завтрашній день, страху широкого жесту. Була це у нас тактика «малоросса», що був, як то кажуть, «хоч дурний та хитрий» (я сказав би: хоч хитрий, та дурний). Була це політика «злоби дня», підлещування масі, політика демагогічного пацифізму… Наслідки правління таких «еліт» були катастрофальні — і в Европі, і в нас.

У нас воно привело до …програння боротьби, яка почалася в 1917 р. і яку еліта, проти власної волі і переконань, була змушена вести — не маючи до неї ні запалу, ні бажання, ні ідеї.

30 літ минуло від тих трагічних часів, але загальний тип тогочасних «національних провідників» залишився в нас надалі той самий…

Та найжахливішою хворобою тієї «еліти»» є навіть не ота «ідеологія» жебраків придорожніх, але самий її склад, добір, освіта.

Розум, серце, мораль, колишньої європейської (втім і нашої старокиївської й козацької) еліти формувалися в спеціальних закладах, в ітонах, оксфордах, в Києво–Могилянській Академії. Дух і етика теперішньої «еліти» — не формуються ніде. На моральні якости, чи характерність її членів — модерній «еліті» наплювать. Все це заступає у неї вірність партійному кагалові. Добралися до неї не шляхетні і мудрі, а крутії, «гнучкошиєнки», люди безпринципні. Інтереси партійного кагалу ставилися над інтересами загалу. Повно було в такій «еліті» фарисеїв, інтриганів, чи «діячів», які за власну кишеню вважали партійну карнавку, або народний гріш; повно отих «хитрих та дурних» малоросів з породи «реалістів» і політичних полатайків…

Така «еліта» була шкідлива для своїх, а для ворога — не страшна. Тих її членів, які були недотепні, легко можна було обдурити. Тих, що були по природі трусливі — легко було залякати. Тих, які були підлуваті — легко було купити. А полегшувалася та процедура тим, що така «еліта» не знала засади внутрішньої дисципліни і не знала кари за злочини та «помилки», хоч жертвами тих «помилок» падали сотні і тисячі наївно віруючих у ту «еліту» людей.

З тим всім треба скінчити! Провадити націю не сміють «жебраки при дорозі», або ті, кого Шевченко звав «донощиками і фарисеями». Підставою творення еліти мають бути — як у старовину — вимоги морального характеру. Чесні, мудрі, відважні, шляхетні і характерні люди — можуть лише вести націю до перемоги, а не до ганьби і розкладу. Писав ще Констянтин Острозький: «Достойними — достойная созидатися і чесними — чесная совершатися обиче і через годних людей — годния річи бувають справовані».

В добрі отих «чесних», «достойних і гідних» — є таємниця сили всякої організації».

І скажіть тепер — не про нас, не про наших вождів це писав Дмитро Донцов?

Але хто і що зможе вивести нас з манівців на широкий шлях до перемоги України?

Організація.

Якщо комусь з українських теперішніх патріотів мало Донцова і він не переварює Леніна — прочитайте Степана Бандеру. Який вважав саме організацію становим хребтом визвольної боротьби:  «Для успішного проведення національної революції в Україні … найважливішою є розбудова свідомого своїх завдань, цілеспрямованого, здисциплінованого, фанатичного кадру політичних провідників та організаторів революції. Надія на автоматизм, попутництво, чи хвостизм революції — це найбільша для неї загроза. Політична командна організація мусить становити моноліт, що знає, чого хоче, і згідний поміж собою не лише щодо неґативного, а й щодо позитивного образу майбутнього. Політична організація в Україні не може творити конґльомерату різних елементів, не може бути резистансом французького типу, де були об’єднані негативною ідеєю різноманітні елементи, які зразу після війни схопили себе за горло…

Маршувати найширшою всенародньою лавою можна тоді, коли в цій стихії є ядро, що ніколи не зійде на манівці. Це дві взаємозалежні речі: залучування до боротьби найширших кіл і розбудова серед них цілеспрямованого і здисциплінованого організованого ядра.

Мотором поширювання революційної армії надалі залишиться політична організація, яка творитиме теж кістяк революційної армії, що завжди була й буде політичною армією» («Перспективи української революції»).

До речі, на відміну від сьогоднішніх «революціонерів», які готові були розшматувати солдатів–строковиків 1 грудня в Києві на Банковій, і сьогодні ще продовжують нагнітати з цього приводу пристрасті, вимагаючи солдатської крові, Степан Бандера навіть по відношенню до армії СРСР мав зовсім інший погляд: «Окремий відтинок творять вояки совєтської армії, в якій треба посилити нашу дію. Мета цього — щоб на випадок збройного зриву вояки совєтської армії переходили на бік повстанських армій, які вже сьогодні (байдуже, яка їхня сила) творять ядро майбутніх мільйонових національних армій».

А сьогоднішні вожді і «повстанці» готові вбивати не совєтських вояк, а синів українського народу. Про що це говорить? Про абсолютну неадекватність в першу чергу тих, хто стоїть на чолі українського Євромайдану. І про те, що потрібно негайно будувати нову політичну силу, розпускаючи політичні армії фарисеїв від політики. Як варіант — проводити негайне об’єднання зацікавлених в побудові цивілізованої європейської країни всіх політичних сил, узгодження єдиної кандидатури кандидата в президенти — з альтернативними варіантами на випадок тих чи інших ситуацій. Чому це потрібно? Тому що тільки об’єднання всіх політичних лідерів зробить максимально ефективним якісний відбір кандидатур на всі інші посади, без яких неможливе творення нової України: спікера парламенту, прем’єра, міністрів, голови СБУ, суддів, прокурорів, губернаторів тощо.

В іншому випадку нас чекає брудне взаємопоборювання за вихід в другий тур, а потім, в разі перемоги, тіньова роздача посад всім тим, хто вкладе свої мільйони на свого кандидата. І чергове розчарування народу після всього того…

Анатолій Герасимчук

Питання щодо прапору — тут