Почему Табачнику нравится Достоевский?

30.09.2012 12:51:59

Я долгое время не обращал внимания на высказывания украинского министра образования. Но одно из  его «крылатых выражений» вынудило меня все–таки пристальнее взглянуть на этого министра.

22 октября 2010 года многие СМИ подхватили и разнесли по миру цитаты Дмитрия Табачника из интервью львовскому изданию «Zaxid.net». Министр заявил о том, что ни одного украинского писателя невозможно сравнить с Федором Достоевским или Львом Толстым.

«Толстой и Достоевский были моральными авторитетами для общества последней четверти XIX — начала XX века. Есть они моральными авторитетами и сегодня», — отметил министр. «Более того, сегодня их авторитет приобрел такое всемирное значение, что ни одного украинского писателя прошлого или современности с ними даже сравнить невозможно», — сказал Табачник.

И знаете, что меня больше всего возмутило в высказывании Табачника? Наверное, именно то, что я категорически не приемлю писателя Достоевского. Да, Льва Толстого считаю одним из величайших писателей в мировой литературе. Хотя кто–то скажет, вслед за некоторыми исследователями творчества Достоевского и Толстого, что Достоевский — это глыба, а Толстой — «недалекий» писатель. Но это кому как, а я вот не приемлю Достоевского — и все. Для меня именно эти два писателя — Толстой и Достоевский — как противостояние добра и зла. Потому что Толстой в основе своего творчества ставил только высокие, идеальные цели и познание истины. А Достоевский считал, что мировая гармония не может быть принята без свободы греха и зла. Он писал о самых низменных человеческих страстях, пытаясь там найти свободу?

Конечно, кому–то нравится копаться в дерьме, но не всем же. Может быть, здесь дело вкуса. У каждого человека есть свое восприятие мира и человеческих ценностей. Но почему свои личные симпатии в поиске греха и зла сегодня министр образования Украины навязывает Украине?

Нет в мире классификации, табеля о рангах — кто более великий писатель, кто менее. Можно взять за условие определения величия количество тиражей — но кто тогда, например, в Украине будет самым великим? Бузина?

Такие категорические заявления, какие выдал Табачник — это не достойно министра образования. Например, украинский поэт, писатель и художник Шевченко по количеству памятников во всем мире является безоговорочным лидером на нашей всей планете. А кто считал, сколько людей в мире читает и любит Шевченко, а сколько — Достоевского? Неужели Табачник посчитал?

По чему же еще можно оценивать того или иного писателя? По степени авторитетности в той или иной среде? Конечно, в среде любителей Кафки места Шевченко, наверное, не будет. Конечно, места Шевченко нет и в мозгу Табачника. Но достоин ли такой табачник быть министром в Украине?

В мире есть много национальных меньшинств, малых народов, у которых есть свои писатели, поэты. Они нужны этим народам, это их культура. Они не нуждаются в чьем–то сравнении с Толстым и Достоевским.

Нельзя вообще сравнивать значимость какого–нибудь языка. Разговорный язык передается нам при рождении от мамы. И обсуждая язык — вы обсуждаете чьих–то мам, чья мама лучше, правильнее.

Табачник навязывает мне, да что там мне — всем жителям Украины, в том числе школьникам — Федора Достоевского как величайшего писателя, с которым ни одного украинского писателя прошлого или современности даже сравнить невозможно.

Но позвольте — это с кем сравнивать?

Дмитрий Сергеевич Мережковский (русский писатель, поэт, критик, переводчик, историк, философ, общественный деятель, яркий представитель Серебряного века, который вошёл в историю как один из основателей русского символизма, основоположник нового для русской литературы жанра историософского романа) писал, что у Достоевского и в особенности у Л.Толстого, «произведения так связаны с жизнью, с личностью писателя, что нельзя говорить об одном без другого: прежде чем изучать Достоевского и Л.Толстого, как художников, мыслителей, проповедников, надо знать, что это за люди».

Так давайте же разберемся, прежде, чем сравнивать, что за человек был Ф.Достоевский.

Крайне интересно у Мережковского сравнение Достоевского с Л.Толстым. По его мнению, «художественного любопытства Достоевского к «укусам тарантула» — к растлению девочки, к любовному приключению Федора Карамазова с Лизаветой Смердящею — никогда не понял бы Л.Толстой. Ему «оказалось бы такое любопытство или бессмысленным, или отвратительным. Половая чувственность является у него иногда силою жестокою, грубою, даже зверскою, но никогда не противоестественною, не извращенною». Мережковский считал, что все творчество Достоевского насквозь пропитано сексуальностью, и именно извращенной сексуальностью, «глубинами сатанинскими».

Но когда Мережковский писал эти строки, ему было еще неизвестно письмо Страхова (Николай Николаевич Страхов — российский философ, публицист, литературный критик, член–корреспондент Петербургской АН (1889), первый биограф Ф. М. Достоевского) к Толстому, опубликованное в числе других в 1913 году в «Современном Мире».

Страхов пишет: «… Вы верно уже получили теперь биографию Достоевского — прошу Вашего внимания и снисхождения — скажите, как Вы ее находите. И по этому то случаю хочу исповедаться перед вами. Все время писанья я был в борьбе, я боролся с подымавшимся во мне отвращением, старался подавить в себе это дурное чувство. Я не могу считать Достоевского ни хорошим, ни счастливым человеком (что, в сущности, совпадает). Он был зол, завистлив, развратен, и он всю жизнь провел в таких волнениях, которые делали его жалким и делали бы смешным, если бы он не был при этом так зол и так умен. Сам же он, как Руссо, считал себя лучшим из людей, и самым счастливым… Его тянуло к пакостям, и он хвалился ими… Это видно в его романах. Лица, наиболее на него похожие, — это герой «Записок из подполья», Свидригайлов в «Преступлении и Наказании» и Ставрогин в «Бесах»; одну сцену из Ставрогина (растление и проч.) — издатель Катков не хотел печатать… В сущности, впрочем, все его романы составляют самооправдание, доказывают, что в человеке могут ужиться с благородством всякие мерзости. Как мне тяжело, что я не могу отделаться от этих мыслей, что не умею найти точки примирения. Разве я злюсь? Завидую? Желаю ему зла? Нисколько; я только готов плакать, что это воспоминание, которое могло бы быть светлым, только давит меня. Можно при (долгом) близком знакомстве узнать в человеке черту, за которую ему потом будешь все прощать. Движение истинной доброты, искра настоящей сердечной теплоты, даже одна минута настоящего раскаяния — может все загладить; и если бы я вспомнил что–нибудь подобное у Достоевского, я бы простил его и радовался бы за него. Но одно возведение себя в прекрасного человека, одна головная и литературная гуманность — Боже, как это противно! Это был истинно несчастный и дурной человек, который воображал себя счастливцем, героем и нежно любил одного себя!…».

Письмо, приведенное здесь в сокращении, исчерпывающее по полноте и определенности сведений. Достаточно было бы одного этого письма, чтобы можно было составить себе определенное мнение о патологичности характера Достоевского. Тут характерные для эпилептика злобность, завистливость, болезненное самолюбие, эгоцентризм, импульсивность поступков, которые он делал «совершенно по бабьи, неожиданно».

Булгаков к характеристике Достоевского прибавляет: «Нет сомнения, что всеми «бесами», о которых рассказывает Достоевский в своем романе, был одержим он сам, во всей антиномичности своего духа».

Лев Толстой в письме к Страхову, в свою очередь, писал: «Достоевский — су6ъективнейший из романистов, почти всегда создававший лица по образу и подобию своему. Полной объективности он редко достигал».

Софья Ковалевская в своих воспоминаниях тоже дает интересные данные относительно Достоевского, даются указания и на патологические черты у Достоевского.

Физиологические свойства дурного тона Достоевского, несмотря на все старания скрыть их, невольно прорывались наружу — в словах, взглядах, поступках. Это, конечно же, замечали окружающие и… осмеивали его. Тургенев назвал его «русским маркизом де Садом».

Но если бы даже и не было всех только приведенных биографических данных, то в самих произведениях Достоевского имеется такая масса описаний различного рода болезненных уклонений, эти описания сделаны так тонко, верно в научном отношении, что только личное переживание их, страдание этими аномалиями и побуждало автора к описанию их и дало возможность выполнить это так гениально. Никакое знакомство, изучение по книгам, специальным руководствам не дало бы таких обширных, глубоких познаний в этой области, не говоря о том, что в некоторых случаях Достоевский значительно расширяет границы человеческих аномалий, вносят от себя нечто новое и все это в такой художественной форме. Многие его описания могут служить образцами, по которым можно изучать аномалии половой жизни.

Если уж так Табачнику нравится творчество Достоевского, то, может быть, он включит в школьные учебники и мнения о нем известных писателей, исследующих литературный феномен Федора Достоевского?

Сегодня, когда министр образования Д.Табачник говорит о несравненных достоинствах Достоевского — он что имеет в виду? С чем он хочет сравнивать творчество Достоевского? С какими украинскими писателями?

У народа Украины сотни лет не было государственности — поэтому не было, по большому счету, и литературы. Подпольная, осуждаемая, не признаваемая, высмеиваемая — была. Но даже такая выдала миру целый ряд общепризнанных и многими любимыми имен, которые писали на украинском языке: Шевченко, Франко, Леся Украинка, Котляревский, Коцюбинский, Гончар, Довженко, Стельмах и много–много других. На русском языке писали, и русскую литературу возвеличивали в условиях российского государства украинец Гоголь, родившаяся на территории Украины полуукраинка Ахматова (Горенко), родившийся в Польше еврей Мандельштам, еврей Бродский. Но для абсолютного большинства украинцев нет большей величины в литературе, как Шевченко. И для многих в мире — это тоже факт. Кстати, недавно Саакашвили цитировал Шевченко — потому что так сильно и мощно редко кто в мире писал.

Мне, например, нравится Джек Лондон, и нравится Михайло Стельмах, и Лев Толстой, и Пушкин, и Есенин местами, и Лермонтов, но не воспринимаю современной украинской писательницы Карпы, да и Забужко, гм… НО — разве можно делить писателей по их национальной принадлежности???? Государственный чиновник такого ранга после таких заявлений должен немедленно уйти с такой должности. Немедленно. Но он не уходит…

Анатолий Нагорский