Планов — громадьё, но только — не шмотьё

22.06.2013 23:02:29

Более чем уверен, что жители Украины, чей разум не помутнён компартийными агитками, побывав во Львове, увезли оттуда не только самые лучшие воспоминания о красоте этого города, доброжелательности и радушия его жителей, но и сохранили в памяти тот непередаваемый шарм его бесчисленных кафешек, без которых он вряд ли обрёл право именоваться «маленькой Веной».

Разумеется, что и автор этих строк, чья юность прошла в центре Западной Украины, был завсегдатаем этих уютных заведений, как тогда было принято говорить на совковом жаргоне — «общепита», избрав вместе с друзьями местом своей постоянной дислокации «Шоколадный бар», где кроме изумительного кофе подавали кое–что покрепче.

Так было и в конце августа 68–го, когда я с приятелем, кстати, будущим двукратным олимпийским чемпионом по современному пятиборью — Пашей Леднёвым, зашли отдохнуть после посещения плавательного бассейна СКА. Где он оттачивал своё мастерство, а я — по старой памяти, просто поплавать там, где до поступления в военное училище играл в составе молодёжной сборной области по водному поло. Обстановка в городе была неспокойная, только что советские войска вторглись в Чехословакию, для подавления «пражской весны». На границе, тем более на таможне, — чёрт ногу сломит, вследствие чего в центре Львова скопилось неимоверное количество интуристов, не имеющих возможность покинуть пределы СССР.

Потому мы, собственно, не удивились, когда за наш столик подсели две миловидные, рослые девушки, с головы до ног упакованные в «фирму» (ударение на «у»), на довольно сносном русском языке представившись как аспирантка и студентка факультета славистики одного из университетов США. Которые в составе группы, ставящей своей целью языковую практику как в Союзе, так и странах СЭВ, в силу указанных выше обстоятельств были вынуждены уже вторые сутки ютиться в малокомфортных условиях спортзала одной из львовских школ. Наверное, впервые в жизни я ощутил себя этаким джентльменом, когда без всякой задней мысли пригласил девчат сменить обстановку, перебравшись в мою, в то время ещё холостяцкую, обитель — шикарную даже по нынешним временам квартиру, доставшуюся мне в наследство после смерти родителей. Где они могли бы привести себя в порядок — наш дом был построен в середине 30–х, предназначался для высокопоставленных польских офицеров, потому по комфорту так называемых «служб» — ванны и туалета — мог дать фору даже нынешнему «новострою». Но тут Павел абсолютно случайно вспомнил, что уехавший в командировку тренер попросил поливать на время его отсутствия цветы, передав ему ключи от не менее благоустроенного жилья. Посовещавшись не более минуты, аспирантка Джейн остановила свой выбор на мне, студентка Маржа предпочла поливать цветочки на пару с Пашей. На том и разбежались.

Как и следовало ожидать, встреча, дарованная судьбой, затянулась до утра, и Джейн, торопясь присоединиться к группе, которая до обеда должна была автобусом продолжить своё турне, записала в блокнотик мой адрес. Спросив, а что бы я хотел получить из Америки в обмен на презентованные ей с моей стороны книги русских классиков и аналогичные грампластинки, на которые она «положила глаз», едва зайдя в мои апартаменты. Полушутя, полусерьёзно я намекнул на джинсы, стоившие в те времена баснословных денег, потому и воспринял её вопрос как дань вежливости. И зря — прошло около двух месяцев, когда я обнаружил в почтовом ящике уведомление, приглашавшее в определённое там время в такой–то кабинет львовского Главпочтамта. Где гебешного вида мужик долго и нудно расспрашивал меня о моей американской пассии, и даже заполнил какой–то протокол, который я, не читая, подписал, после чего он вручил мне объёмистый бумажный пакет, обклеенный марками с изображением английской королевы Виктории. Предложив вскрыть бандероль в его присутствии, что, собственно, я и сделал, обнаружив в ней белый джинсовый костюм (куртка и брюки) фирмы «Ранглер», которую и по сей день в Украине почему–то именуют «Врангелем». Собственно, американский ширпотреб служителя «невидимого фронта» не интересовал, он даже, вопреки моим ожиданиям, карманы не вывернул, и швы не прощупал. А вот марки, наличие которых освобождало меня от уплаты солидной пошлины в рублях, ему, как выяснилось, филателисту, приглянулись, потому нести обновку домой довелось в невиданном по тем временам в Союзе пластиковом пакете, привлекая недоуменные взгляды прохожих ещё и броским логотипом вышеназванной фирмы.

Вспомнил о делах давно минувших дней отнюдь не для того, чтобы предстать перед читателем этаким брутальным мачо, хотя чего там греха таить, в былые времена отжигал по полной. А исключительно для того, чтобы попытаться найти ответ на вопрос, как так могло случиться, что советский человек, выросший под лозунгом: «Всё во имя человека! Всё на благо человека!», был вынужден, минуя прилавки промтоварных магазинов, заваленных НЕПОТРЕБОМ, искать выход на импортные товары. Особенно после того, как ушло в мир иной поколение, воспитанное коммуняками на КУЛЬТЕ НИЩЕТЫ, с их догмами типа: «Жили БЕДНО — но, ВЕСЕЛО!», что, собственно, опровергают реалии сегодняшнего дня: особенного веселья на лицах многих наших граждан, влачащих нищенское существование, как–то не замечается. Или еще один посыл: «Одевались БЕДНЕНЬКО — но, ЧИСТЕНЬКО!», носители которого как–то не задумываются над тем, почему из тех же материалов, на том же оборудовании, нельзя было изготавливать нечто более привлекательное, чем упомянутый выше МОТЛОХ.

Может быть, в стране не было талантливых модельеров и дизайнеров? Да ни в коем случае, возможно, кому–то это покажется нескромным, но, как говорят, из песни слов не выкинешь, сошлюсь на такой пример. Моя первая супруга — Людмила, без малого двадцать лет проработала главным художником–модельером Донецкого трикотажного объединения. За эти годы не раз становилась лауреатом конкурсов, как республиканского, союзного, так и международного уровня. Скажу больше, немало зарубежных фирм, в том числе и с мировым именем, скупали авторские права на разработанные ею модели, разумеется, через государство, которое оставляло Люде сущие крохи из немалых сумм. Что ж до самих образцов, то они оседали в так называемом ассортиментном кабинете объединения. Куда, как к себе домой, захаживали жены, дочери и даже любовницы местных чиновников и партноменклатуры, в том числе и известная своими скандальными выходками супруга первого секретаря ОК КПСС — Дегтярёва, забирая приглянувшуюся им модель, разумеется, БЕСПЛАТНО.

Подводя итоги вышесказанному, можно констатировать, что, во–первых, оборзевшие компартийные бояре не могли позволить своим «совкам»–холопам рядиться в одежды, хотя бы отдалённо напоминающие их прикид. Во–вторых, и это главное, распределительная система в лице Госплана и Госснаба, где даже цвет ниток был расписан на пять лет вперёд, попросту не могла реализовать творческие задумки модельеров и конструкторов, что, собственно, и нашло отражение в заголовке этой публикации. Ну, а то, что наши дамы, в том числе и более чем зрелого возраста, сегодня хотя бы внешне мало отличаются от своих зарубежных сверстниц, более чем убедительно свидетельствует, что мода — была, есть и будет движущей силой прогресса, какие бы «измы» не вставали на её пути.

Кстати, забавно наблюдать, когда коммуняки, «прогрессисты» и другие придурки собирают старух, да и стариков, на свои антизападные шабаши, многие из участников которых наряжены в джинсы, футболки и бейсболки с символикой ненавистной им страны «желтого дьявола». Вот уж верно говорят, что ЛЕВАЯ рука не ведает, что творит ПРАВАЯ.

Юрий Муромский, г. Донецк

На фото: в тех самых американских брюках