Опубликовано: 08.11.2013 13:46:38

8 ноября в киосках Донецка появился первый номер донецкой городской газеты «Донецкий Аргумент». Как появилась эта газета, на что она претендует, какие цели преследует, чем новым собирается она удивить жителей Донецка — об этом и не только разговор с главным редактором.

— Вы являетесь редактором газет «UАргумент», «Аргумент плюс». Теперь Вас можно поздравить с третьей выпускаемой Вами газетой?

— Ну, во–первых, это не моя личная заслуга, поэтому я и не хочу приписывать себе все лавры, это заслуга коллектива людей, с чем я их и поздравляю, а во–вторых, даже не знаю, радоваться ли, — ведь это возросший объем работы и большая ответственность.

— Справитесь?

— Но ведь справляются главные редакторы газет, которые выходят и пять раз в неделю, поэтому, с одной стороны, ничего здесь страшного нет, а с другой — я надеюсь, что мы найдем молодого, активного журналиста, патриота своего города, который, надеюсь, будет делать все для того, чтобы газета продолжала расти и в объеме, и в качестве, и в охвате городской проблематики.

— А что, журналист обязательно должен быть еще и патриотом?

— Ну а как же? Без этого нельзя — без чувства любви к городу, переживания за его судьбу, желания сделать город лучшим и комфортным для проживания.

— А как может сделать город лучшим обыкновенная газета?

— О, газета может многое сделать. О роли газеты в жизни общества говорили многие великие люди, и сегодня, несмотря на резко возросшую роль также Интернета, газета остается очень действенным стимулятором и активности чиновников, и их стремления жить честно и во благо общества. К тому же мы будем и в Интернете увеличивать свое присутствие.

— А газета будет в оппозиции — к чиновникам, к партии власти?

— Я бы не ставил именно так вопрос. Вообще мне не нравится, когда человека, или ту же газету, обязательно хотят в какую–то позу поставить, приклеить какой–то ярлык. Если газета называет себя оппозиционной — она уже себя ограничивает какими–то рамками, занимая нишу нападения на власть, нишу борьбы с властью. Власть, в свою очередь, вешает на такую газету образ своего врага — и что в итоге? Нет, конечно, от этого тоже будет какая–то польза, но не та, которой можно достичь другим путем. Это как в воспитании детей — если постоянно их критиковать, то, сами понимаете, ни к чему хорошему это не приведет. Хорошо, когда кнут сочетается с пряником, то есть когда есть критика и есть место для оценки хорошего, сделанного человеком. И даже, может быть, нужно больше находить хорошего — чтобы люди видели, к чему стремиться. Мир развивается и движется вперед благодаря не войнам, а стремлению человека к созиданию. И средства массовой информации должны находить такие примеры, которые могут служить образцами для подражания. В каждом человеке ведь присутствует момент подражания — то ли плохому, то ли хорошему. Например, я много ездил по дорогам Украины и не мог не обратить внимания на такой вот момент: где–то в каком–то селе у дороги появилась бабушка с горячим чаем (или молоком). Проезжая на следующий год через это село, видел уже три–четыре такие бабушки. Еще через год — уже чуть ли не полсела торгует чаем, кофе (или молоком). А где–то в другом селе таким же образом покупают и продают солярку и бензин — и нет ни одного человека с чаем. А в большинстве сел — никого и ничего. И вот так едешь, въезжаешь в село — и пошли яблоки с грушами, слева и справа, яблоки, яблоки — а чая нет. Километров через сто появляется село с соляркой — а чая нет, и яблок тоже нет. И вот еще километров через двести появляется село с чаем — чуть ли не в каждом дворе возле дороги. Меня это всегда забавляло, а иногда и расстраивало: ну вот почему люди такие интересные, почему надо обязательно то ли позавидовать соседу, то ли просто его скопировать — но не придумать что–то свое?

Вот так и с критикой и похвалой. Если постоянно обрушиваться на власть с критикой, то так и будем бесконечно находить мусорники, если показывать какие–то хорошие примеры из жизни общества — глядишь, и все потихоньку начнут копировать хорошее.

— Но мы уже так привыкли — делить СМИ на оппозиционные и провластные.

— Считаю, что если газета сидит только в одной нише, в одном «окопе» — то это на самом деле не газета. Это — боевой листок. Или рупор. Рупор то ли оппозиции, то ли власти. И кому она такая интересна — эта тенденциозно однобокая газета?

— А если газета вообще не занимает какую–то позицию, а просто пишет о скандалах и трусах артистов, или о каких–то там тайнах прошлого, или на узкоспециальные темы сада–огорода, тюрьмы и воли, гаданий и гороскопов?

— Вот как раз такие газеты имеют самые большие тиражи — потому что люди, в большинстве своем, не хотят заморачиваться злободневными проблемами бытия, они предпочитают почитать что–то отвлеченное. Но и здесь не так все просто, скажу я вам. Ну ладно, с огородом–садом. А вот взгляд на прошлое — он может быть очень и очень тенденциозным. Так же, как и современный шоу–бизнес. Недавно мне позвонили из одного популярного телеканала и предложили прорекламировать в наших газетах концертные туры по городам Украины новых звезд теле–шоу–бизнеса, которые получили славу благодаря всем тем многочисленным проектам, которые идут сейчас на телевидении. Я, будучи польщен таким вниманием к нашим газетам, тем не менее решил просмотреть, каких же это новых артистов выводит сегодня в люди наше телевидение. И был в итоге очень озадачен. Нет, я понимаю, что каждый человек, если он талантлив, достоин внимания общества. Но поразило то, что, оказывается, огромные средства вкладываются в презентацию и раскрутку лиц, скажем так, непонятно какого пола, так называемого нетрадиционного направления. Конечно, они не виноваты, что они такие. Но почему мне предлагают рекламировать только их, и ни одного артиста с обычными человеческими качествами? Обычные люди, что, уже менее талантливы? Заинтересовавшись этой темой, я узнал, что, оказывается, в шоу–бизнесе и в некоторых других сферах искусства пути наверх для обычных людей уже практически нет. Вспомнил попутно о том, о чем мне давно рассказывали сведущие в политике люди, — что и в политике давно процветает такое явление, когда в той же Раде процент людей с нетрадиционной сексуальной ориентацией уже превышает всякие, скажем так, допустимые нормы, и там тоже обычным людям места скоро не будет вообще.

Но явных перекосов в одну сторону мне не позволяет наша редакционная политика. Так что не так вот все просто с отвлеченными от политики темами.

— Если уж зашел разговор об образовании, а какое оно, кстати, у Вас?

— Считаю, что об образовании человека не всегда можно судить по количеству дипломов — хотя у меня их два, точнее, три — один техника лесного хозяйства и два университетских. Закончил Донецкий национальный университет по специальности филолог, преподаватель русского языка и литературы, и Донецкий государственный университет управления по специальности «менеджер–экономист». Но основные свои знания человек конечно же получает в школе. Ведь именно там сразу видно, на что человек способен.

— И как Вы учились в школе?

— Восемь классов закончил с пятерками по всем предметам без исключения, потом поступил в лесной техникум.

— А почему не в девятый класс — с такой–то успеваемостью?

— У меня рано умер отец, у матери на руках осталось шестеро детей, а я — самый старший. Пришлось рано определяться на свой хлеб.

— Так техникум — это же еще не свой хлеб.

— Почему? Получал стипендию 30 рублей, а пообедать в то время можно было на 30 копеек. Если деньги непредвиденно заканчивались — были варианты подзаработать.

— Вагоны грузить?

— Не смейтесь, именно вагоны. Ехали с друзьями на железнодорожную станцию, километров за 20, договаривались на погрузку вагона, например, мешками с картошкой (учился в картофельном регионе), и вчетвером за четыре часа грузили вагон. Правда, приходилось это делать в темпе, то есть бегом с мешком в вагон и бегом — назад. Стоила такая работа 40 рублей, по десятке на голодного студента, что тогда было целое богатство. Так что после восьмого класса я уже сам себя полностью обеспечивал.

— А одежда?

— А сколько той одежды надо было? Одной рубашки хватало почти на все случаи жизни, а если сфотографироваться, к примеру, надо было на паспорт или какое свидетельство — в общежитии можно было у кого–то попросить «парадную» одежду. Я жил в одной комнате с двоюродным братом, так у него, помнится, было 17 рубашек (его родители были небольшими начальниками), но меня это абсолютно не угнетало, у меня были свои преимущества, ведь тогда человек ценился не по «прикиду», а по своим личным качествам.

— А как так получилось: лесной техникум, потом филология?

— Так и это еще не все. Филология — это уже было заочно. Когда я поступал в университет, то был на то время военнослужащим — служил в Мариуполе в авиационном полку, в должности сначала механика самолета, а потом старшего воздушного стрелка.

— Это на срочной службе?

— Нет, срочную службу я отслужил в Забайкальском военном округе, в городе Сретенске на реке Шилке (Шилка и Аргунь, соединяясь, образовывают реку Амур), недалеко от китайской границы.

Служил в дивизионном оркестре, музыкантом, старшим инструктором–музыкантом. Но так как дивизия была кадрированной, то есть она должна была по тревоге разворачиваться из тысячи человек в десять тысяч, то мы постоянно тренировались на учениях. Каждые три месяца там повестками призывали местных жителей на военные сборы. Представьте — приносят повестку среди ночи, и ты обязан через два часа быть на сборном пункте. Среди ночи — чтобы не смогли напиться. Но все равно эти «партизаны» (мы их так называли за их вид — когда их переодевали в военную б/ушную форму, было очень смешно смотреть на взрослых людей с модными тогда длинными прическами и в форме) где–то успевали набраться. А мы по тревоге выезжали в лес, готовили пункты приема людей — землянки для командного состава и палатки для рядового. В палатках и ночевали — летом и зимой. А зимы там очень холодные — до минус 50 часто доходило, это когда при дыхании открытым ртом во рту льдинки образовываются. Но в палатках ставили "буржуйки", устилали землю ветками сосны — и нормально было, выживали. Зато летом там очень красивая природа, много цветов. А ранней весной, когда еще нет травы и листьев на деревьях, — там на сопках цветет багульник красивым малиновым цветом сплошными полосами.

Жаль, что на месте военного гарнизона там сейчас остались одни развалины и опустевшие дома офицерского состава — фотографии смотрел на сайте «Одноклассники». Воинская часть принимала ведь активное участие в жизни небольшого районного городка. Но сегодня, видать, никому ничего не нужно — в том числе и обороноспособность России. Китайцы уже не враги — они уже заселяют сегодня потихоньку территорию Дальнего Востока и Сибири.

— Удивительная у Вас судьба — лесной техникум, военный оркестр, авиация…

— После срочной службы я еще отработал–таки пять лет в лесном хозяйстве — лесником, мастером леса. Садил и охранял лес на склонах балок и оврагов в Володарском и Першотравневом районах Приазовья. Сеянцы и саженцы сосны крымской привозили из питомников Красного Лимана, там же, в болотах, выкапывали березу. Сейчас приятно смотреть, когда еду на юг области — вот эту посадку я садил, и вот эту…

— А потом авиация — каким образом?

— В детстве одной из любимых книг была повесть фронтовых лет Александра Покрышкина «Небо войны». Мечтал быть авиатором. Но из–за огромного количества прочитанных книг испортил зрение, которое восстановилось во время работы в лесу. В лесу много ездил на мотоцикле, зрение фокусировалось вдаль… В то время произошел смешной случай. В техникуме я сдавал экзамены на право управления мотоциклом — и пришлось сдавать в очках. Работая в лесничестве, решил поучиться на водителя автомобиля. На медкомиссию к окулисту пришел в очках. Мне говорят, что у меня фотография на медицинской карточке без очков, поэтому я должен без очков проходить комиссию. Я говорю, что я без очков ничего не увижу. Мне отвечают, что, значит, я должен карточку медицинскую поменять на другую, с фото в очках. А я уже прошел всех врачей, и думаю, что же мне делать. Меня уговаривают попробовать посмотреть таблицу без очков — я смотрю, и, оказывается, вижу без очков на 100%. В кабинете были врач и медсестра — они смеялись и говорили, что такого случая у них еще не было, чтобы человек пришел и говорил, что не видит, а на самом деле все видит…

Вот тогда я и подумал об авиации — а в Мариуполе авиационный полк был, учебный полк Луганского авиационного училища штурманов. Туда я и пришел — и меня взяли сначала механиком самолета.

Хотя до того момента самолетов практически не видел вблизи. Учился там, на месте, — сдавал зачеты и т.п. под руководством опытных самолетных техников. В авиации очень серьезно все поставлено — по каждой операции, будь то заправка топливом, смена фильтра и т.д., я должен был выучить теорию, сдать зачет, сделать работу под руководством техника, получить после этого письменное утверждение на допуск к той или иной операции, и только после этого имел право что–то самостоятельно делать. Мне повезло с коллективом — наш самолет был лучшим в полку, экипаж был весь некурящий, техник был сыном полковника МВД из Киева и мастером рукопашного боя — было чему поучиться после того, как отправляли самолет в полет. А потом и сам стал летать — воздушным стрелком. Побывал во многих районах бывшего СССР — от Ферганы до Североморска. В Североморске были в мае, и очень удивило меня то, что солнце, оказывается, вообще не уходит за горизонт в это время — ночи нет совсем.

В Фергане был несколько раз, в том числе в то время, когда туда были введены войска для успокоения ситуации, когда в 1989 году узбеки начали массовую резню турок–месхетинцев. Там, кстати, страшные вещи творились, в итоге из Узбекистана были изгнаны 160 тысяч человек народа ахыска…

— А сегодня Вы — главный редактор уже трех газет. Такой богатый жизненный опыт помогает в вашей сегодняшней работе?

— Конечно, помогает. Я не говорю, что я чем–то лучше металлурга или врача, просто судьба так сложилась, что пришлось увидеть многое в разных сферах жизни. Ведь после авиации я и в аппарате Верховной Рады поработал пять лет — помощником–консультантом народных депутатов Валерия Асадчева и Валерия Алешина, а также в общественных, благотворительных и политических организациях. Здесь, в Донецке, организовывал встречи народных депутатов с коллективами вузов, ветеранами, инвалидами и т.д. Помню, когда с Асадчевым (а он был главой подкомитета по вопросам бюджета органов местного самоуправления и формирования местных бюджетов) были на встрече с нынешним мэром Донецка Александром Лукьянченко (тогда он был заместителем мэра), то Асадчев после встречи был очень удивлен грамотностью и профессиональностью донецкого чиновника в лице Лукьянченко.

— А какую газету вы хотите делать — серьезную, социальную или «желтую»?

— Вот еще один вопрос, который меня просто «донимает». Есть, конечно, сегодня крайние такие проявления — но они, считаю, обречены: те, которые чисто политические или «оголтело желтушные». По моему мнению, газета должна представлять все стороны человеческой жизни — ведь все мы интересуемся и политикой, и театром, и кино, и спортом, и анекдотами. Почему это не может быть представлено в одной газете? Мировая практика показывает, что будущее как раз за универсальными газетами. Я считаю, что в нашей газете должно быть все — но только в разумных пределах. А главное — мы будем стараться быть максимально честными перед нашими читателями, ведь люди фальшь видят сразу, а нам нужно доверие людей. Доверие и понимание.

— От всей души желаю Вам удачи!

Татьяна ВОРОНЧУК