Выдрин: неприлично одним и тем же политикам так долго оставаться в парламенте

28.06.2012 15:47:34

Ныне Дмитрий Выдрин позиционирует себя как политолог, но в недалеком прошлом он успел побывать как в законодательной ветви власти (избирался в парламент по спискам БЮТ), так и в исполнительной (в течении года был замом главы СНБО). Причем и это лишь немногие из его ипостасей. Впрочем, речь не о Выдрине, речь — с Выдриным. «Обозреватель» начинает с актуального нынче вопроса — расширения недавно сложившегося дуэта БЮТ и ФЗ за счет «второй волны» единения оппозиционных сил.

— Дмитрий Игнатьевич, если объединение «Батькивщины» и «Фронта змин» понять еще можно, то дружба этого тандема с мелкими партиями менее мотивированна. Зачем лидерам аутсайдеры?

— Сразу скажу, что не слежу за этим процессом вообще. Я для себя уже давно разделил украинскую оппозицию на «паркетную», т.е. оторванную от реалий, и такую, которая бы стояла и работала на земле. Последняя пока еще не появилась. Видимо, сама земля плохо вспахана и плохо удобрена не ушедшими на покой политиками.

Те, кто вошел в политику 20 лет назад, в ней же и остался. В большинстве стран в таких случаях действует если не юридический, то этический ценз, но у нас не задумываются над тем, что неприлично так долго оставаться в парламенте. На Украину тонкости морали не особо распространяются. Пока в политику не придут реальные, а не картонные люди, мой интерес к происходящему будет относительным. Это во–первых.

Во–вторых, для меня не интересно объединение людей, я хочу увидеть объединение идей. Если у меня на даче охранник пьет с физиком–ядерщиком, то это не значит, что он изобретет синхрофазотрон. Поэтому мне странно видеть за одним столом «Батькивщину» и «Фронт змин»: представители первой как бы причастны к левой идеологии, а люди из «ФЗ» отображают право–консервативные взгляды.

Они могут говорить о футболе, но им не о чем говорить, если речь идет о политике. Как могут договориться левые и правые? Это все равно, что за столом сидели бы антисемит и сионист и размышляли бы о консолидации тех, кого они представляют. Политологу тут нечего анализировать.

— Тогда давайте рассматривать вас не как политолога, а как человека, не понаслышке знающего внутренние процессы в БЮТ. Как по–вашему, кто и как сейчас руководит фракцией? Тимошенко из тюрьмы? Кожемякин из парламента? Или, быть может, Яценюк с Мартыненко — на правах спонсоров оппозиции?

— Скажу так: во всех проектах, где участвует Юлия Владимировна, она же и руководит. В независимости от того, где она находится. Это уже такой психотип.

— В данном проекте она начала принимать участие до своей посадки. Потом произошла смена парадигмы. Так что, может быть, ее — против воли — отстранили от руководства? Вместе с психотипом?

— Это невозможно. Устранить ее могут только особые обстоятельства, которые превосходят суммарную силу всех ее партнеров и попутчиков.

— Но если проанализировать то, как голосует и как себя ведет ее фракция, сложится впечатление, что партнеры и попутчики давно вышли из подчинения…

— Я сам был свидетелем того, как в отсутствие Тимошенко происходили какие–то вольности, но потом появлялась Юлия Владимировна, кричала: «К ноге!», щелкала кнутом, и все выстраивались вдоль силовых линий. Поэтому как только она получит такую возможность, все вернется на круги своя. Чудес не бывает.

— А вы думаете, она получит такую возможность?

— Судя по давлению Запада, это вполне может быть.

— Возвращаясь к немилой вам «паркетной» оппозиции. Насколько верно впечатление относительно того, что БЮТ сейчас поглощается «Фронтом змин»?

— Еще раз повторю: сейчас может произойти все, что угодно. Но придет Тимошенко и скажет: «Ребята, когда я говорю: «Прыгайте!», вы должны лишь спрашивать, насколько высоко…». И все будут прыгать. И зайчики, и кролики, которые что–то возглавляют, и прочие тушканчики.

— Будьте реалистом: если Тимошенко и выйдет, то после выборов. А кампания началась и идет уже сейчас…

— Она найдет способ развиртуализации. Найдет возможность если не физически присутствовать, но внедрить в процесс своего клона, послать свою реплику — чтобы все отвечало ее интересам. Политики, которым кажется, что они сотрудничают с Тимошенко, просто не представляют, с кем или с чем они имеют дело. Они рано ощутили эйфорию.

— Да что ж вы ее так демонизируете?!

— Просто знаю, на что она «заточена».

— Как вы оцениваете оппозицию с точки зрения ее пиар–ходов?

— Есть запросы на политический гламур, есть запросы на политический театр, поэтому, пока существует свобода слова, оппозиция будет интересовать зрителя намного больше, чем власть. Это закон жанра. Возьмите театр: энергетики, которые обеспечивают подачу в зрительный зал тепла, светотехники, задействованные в спектакле, обязательно проиграют прима–балеринам, танцующим на сцене. При всей своей слабости оппозиция некоторые виртуальные вещи использует лучше, чем власть.

— Что будет с БЮТом после составления партийного списка? Его презентуют уже буквально через месяц. Как поведут себя депутаты, не найдя в нем своих имен?

— БЮТ сам по себе вообще не существует. Это — абстракция. Это партия не политического толка… Спросите, а что будет с роем без матки? Не будет роя. Ведь матка–то его и создает. Поэтому все зависит от судьбы Тимошенко. Если она остается как физический феномен, все будут роиться вокруг нее, если нет — то нет: канут в неизвестность.

— «Фронт змин» по–иному организован?

— Дело в том, что практически все политические партии в Украине — именные. Это — первая беда. Вторая в том, что многие несут излишне агрессивный тренд: «фронт», «удар», «самооборона». Сознание избирателя и так излишне перегружено. Любая дополнительная нагрузка, в том числе и лексическая, может стать той мышкой, которая завалила репку.

Третья беда в том, что во главе партий стоят богатые люди (а не люди среднего достатка), а они устроены так, что не деньги свои используют во благо партийного дела, а партийное дело обращают на добычу новых денег. Четвертая проблема: во главе партий практически нет интеллигентов и интеллектуалов. Иными словами, их будущее не воодушевляет…

— И когда они все объединятся — и партии, и их беды — как это отобразится на сознание электората?

— Боюсь, это приведет к большому потрясению.

— Возможно ли снижение проходного барьера до 3–х процентов? Сейчас об этом поговаривают. Дескать, смысл в том, чтобы побольше не примкнувших к большой двойке оппозиционеров прошло в парламент…

— Проходной барьер — это вообще миф. Будут упомянутые партии в парламенте или нет — от этого качество парламента не изменится.

Наталия Лебедь, «Обозреватель»