Русские хотят дойти до Львова, но хохлы воюют лучше

29.07.2014 00:01:48

Два текста из интернета. Один – интервью екатеринбургского сайта с российским военным-десантником, воюющим в Украине. Второй – письмо украинского блогера-активиста под названием «Ватникам».

Два взгляда на ситуацию в Донбассе. Кто прав, рассудит время….

Десантник из Екатеринбурга: «Гордости за убийство славян я не испытываю»

Уралец, вернувшийся из Луганска домой, рассказал екатеринбургскому сайту E1.RU о том, как и зачем россияне идут в ополченцы. Скоро он вновь собирается на войну – на Украину.

Ополченец Сергей – бывший военный, десантник, офицер запаса, воевал в горячих точках. У него в Екатеринбурге есть семья, две дочери. Сергею (мы договорились, что не будем указывать его фамилию. – прим.ред.) 48 лет. Выглядит гораздо моложе. «Потому что не пью, не курю и мясо не ем», – говорит мужчина. Он очень спокоен, сдержан и уверен в том, что всё делает правильно, воюя за одну из сторон в соседней стране. Воевал в Луганской области на Украине в рядах ополченцев около трёх недель, сейчас вернулся, но через несколько дней снова отправится туда.

Как вы попали в отряд? Кто предложил?

– Попал туда через знакомых. Они сами вышли на меня. Эти люди занимались здесь сбором гуманитарной помощи. Потом через интернет нас познакомили с людьми из Восточной Украины, которые набирают добровольцев. Сначала я консультировал людей в Сети по артиллерийским системам. Потом спонтанно, так получилось, что поехал… Там требуются люди с боевым опытом. Вообще, туда едут из России три категории людей. Те, кто просто тащатся от войны, романтики… Это в основном молодые. Другая категория – патриоты, которые понимают, что если их («Правый сектор») там не задавить, они пойдут в Россию. И начнут здесь мутить воду. Я как раз из таких. И есть такие, кто хотят заработать.

– Там действительно хорошо можно заработать?

– Я ничего не получал. Воевал в разведывательно-диверсионном отряде. Мы получали питание.

– Как добирались?

– Я ехал с машиной гуманитарной помощи, которая шла из Екатеринбурга.

– Тяжело было пересечь границу?

– Нет. Сели в машину, нас перевезли. Ехал без документов, обходными путями, минуя КПП на границе. Таким же образом туда доставляется гуманитарная помощь из российских городов. Формируется небольшая колонна – и вперёд.

– А как жена отпустила?

– Был, конечно, не самый лёгкий разговор с ней. Она сначала упиралась. Но потом я ей объяснил. У меня младшей дочке год и восемь месяцев. Там тоже дети маленькие, их кто-то должен защищать.

– Не страшно было детей оставлять, семью?

– Во-первых, у меня опыт… Во-вторых, что на роду написано, так тому и быть. Я фаталист. Я боялся там больше всего, чтобы людей не подвести. А страха, что погибну, не было. Был азарт, волнение.

– Чем вы там занимались?

– Нашу уральскую группу, с которой я приехал, сначала определили в один отряд. Там мы обучали людей, из местных ополченцев. Потом нас перекинули в другой отряд. Там я командовал миномётной группой. Наша работа заключалась в засадах на колонны «укропов», налётов на их посты и их места дислокации.

– Вы всё-таки офицер. А что там делали «романтики», которые оружия в руках не держали?

– Реально воюют всего процентов десять от личного состава ополченцев. И это профессиональные военные. Остальные стоят на блокпостах либо охраняют места дислокации. Это тоже работа, без этой помощи нам было бы тяжелее.

– Много там русских? Россию обвиняют в том, что там воюют в основном россияне.

– Соотношение между украинцами и россиянами среди ополченцев где-то пятьдесят на пятьдесят. В ополчении насильной мобилизации нет, только добровольцы. Местные ополченцы – в основном, люди мирных профессий – водители, шахтёры, сталевары. А отсюда, из России, едут ребята с боевым опытом, которые прошли горячие точки. Изначально на сайтах предупреждали, что мы принимаем только таких, с боевым опытом. Не скажу, что все местные воюют. По городу иногда едешь, смотришь – здоровые лбы, и воевать не собираются, их как бы не колышет эта война. Хотя сейчас, возможно, уже таких не осталось. Идут бомбардировки Донецка и Луганска, а когда твои близкие гибнут, начинаешь понимать, что тебя это тоже касается. Я вот давно понял, что меня это касается. Поэтому вся эта бредятина: кто не скачет, тот москаль – дикость для меня. Я не понимаю, как можно запретить людям, жителям страны, говорить по-русски, на родном языке.

– Нам никто не запрещает говорить в России на русском. Мы идём воевать на территорию чужого государства.

– Нет. Это не территория чужого государства. Это наша земля. Все эти города строились русскими людьми, моими предками. Мой предок по линии матери служил у Суворова. Я знаю свою родословную по линии матери, узнать родословную по отцу не получилось, дед погиб, кстати, освобождая Украину. Под Харьковом. Хотел бы я там побывать, но пока Харьков под «правосеками»… Я не считаю, что это чужая земля. Это наша земля, наш русский мир. Конечно, не хотелось бы убивать таких же славян, как и мы, но эти люди оболванены пропагандой.

– Но юридически это другая страна…

– Да мне плевать, что там юридически, это всего лишь слова. Там живут такие же люди, как я, которые нуждаются в помощи. В своё время я хотел поехать защищать Сербию. Но не получилось. Сейчас я защищаю людей на Украине. И у меня неплохо это получается. Наша уральская группа пользуется там уважением.

– Как думаете, чем это закончится?

– Думаю, что мы рано или поздно дойдём до польской границы. Если брать, то всю Украину. Не должно быть этих придурков, которые прыгают и орут: кто не скачет, тот москаль.

– А зачем вам, нам вся Украина? Тот же Львов? Поддержки, как на востоке, от местных там не дождёшься. Они другие, будут нас ненавидеть.

– Нужно воспитывать их нормально, в том ключе, что все мы разные, но все мы люди, на русском языке мы говорим или на украинском. Делить людей: москаль-не москаль – дикость. А если не возьмём Львов, то ничего не поймут. Мне их земля не нужна, ни огороды, ни дома. Но они ведь пытаются навязать другой части населения свои правила.

– А что вы делали с пленными?

– Решать, что делать с пленными, в компетенцию нашего отряда не входило. Отправляли, куда надо, там ими занимались. Что с ними делали, нас уже не волновало. Если в бою захватывали, раненым оказывали медицинскую помощь, как положено. Никто их не расстреливал. Но сразу скажу: «правосеков» в плен не брали, этих расстреливали в бою.

– А как вы их выявляли?

– У них униформа соответствующая – чёрная, и они стояли позади обычных солдат. Как заградотряды в Отечественную войну.

– Какие ещё люди воюют с той стороны?

– Разные. Есть такие, кого просто призвали на военные сборы и сразу засунули на восток. У таких моральный дух очень низкий. Есть фанатики – это «Правый сектор». Их воспитывали, обучали, им платят большие деньги.

– Идейные среди наёмников есть?

– Да какие идеи остались у Европы с её гей-парадами?! Нормальные люди чётко разобрались бы в обстановке. Я вот чётко разобрался в обстановке, потому что понимаю, что каждый имеет право говорить на своём языке. Ведь юго-восток поднялся не потому, что кучка людей во главе с Болотовым (общественный, военный и государственный деятель самопровозглашённой Луганской Народной Республики, лидер ополченцев в Луганской области. – прим.ред.) решила взять власть в свои руки. Выстрелило в Николаеве, там разогнали митинг Антимайдана. Об этом мало кто говорил. Дальше по накатанной отработались в Одессе (имеется в виду трагедия, которая произошла 2 мая, когда пророссийских сторонников сожгли в Доме союзов. – прим.ред.) Я разговаривал с местными ополченцами. Рассказали, что сначала на юго-востоке были мирные протесты, демонстрации. Тезисы были простые. Мы хотим говорить на языке наших предков, спокойно работать. Но правительство этого не услышало. Начали давить. Результат вы видите. Первыми поднялись ветераны ВДВ, «афганцы». Взяли СБУ, Дом советов в Донецке. Когда украинское руководство стало подвигать армию, стали обороняться. И пошли ополченцы из России: первыми из Крыма, потом донские казаки.

– Вы говорите: до польской границы дойдём и объясним им. Вас не пугает, что будут тысячи жертв?

– Вы понимаете, если мы не пойдём и не возьмём всю Украину, жертв будет ещё больше.

– И что нам дальше с этим делать? К России присоединим?

– Зачем?! Не надо ничего никуда присоединять! Пусть они сами решают. Для России, для меня главное – чтобы Украина была дружественной страной, без натовских баз. Хотят они в гей-Европу – пусть валят в гей-Европу, меня это абсолютно не волнует. Просто не должно быть там противопоставления: этот москаль, этот хохол, москали – это плохо. При том, что весь Киев говорит по-русски! Я учился в военном училище на Украине, в Одессе, и там все говорили по-русски. Они говорят по-русски, но из-за этой политики прогибания под Америку делают не то. Им желательно убрать оттуда всех местных жителей на востоке и начать разработки сланцевого газа. Это делается, чтобы Америка блокировала сотрудничество с Европой относительно поставок газа. Они ведь кричат, что кроме нефти и газа у нас ничего нет.

– Что вы думаете про сбитый Боинг?

– У меня нет никаких сомнений, что Боинг завалила СУ-25 украинская. Чтобы подставить Россию, подставить ополченцев. Но не рассчитали траекторию падения самолёта. Обломки должны были упасть на территорию России.

– Откуда у ополченцев такие данные насчёт украинского самолета СУ-25?

– У ополченцев? Во-первых, радиоперехват у нас работал. Во-вторых, сами украинцы озвучили тут же, что это работа ополченцев и стали нести информацию про Бук, который якобы был захвачен.

– А был Бук?

– Не было никакого Бука. Мы захватили под Луганском воинскую часть радиоэлектронной борьбы, но там всё было выведено из строя. Отработалась их авиация, ни одной целой машины не осталось. А то, что говорят про Бук… Даже если был бы, одна установка ещё ничего не решает. Чтобы сбить самолет, должен быть целый комплекс: РЛС (радиолокационный комплекс) и командно-штабная машина. Разговор казаков, якобы перехваченный СБУ, – фальшивка.

– Это позывные реальных ополченцев, вы знаете таких людей: Майор?

– Я о таких не слышал. Состряпать всё это можно на домашнем компьютере так же, как и сообщение на странице Стрелкова.

– А самолёты ополченцы сбивали?

– Сбивали. В основном штурмовики. Они тихоходные. При мне Ан-26 сбили, наш отряд не сбивал, у нас другая специфика.

– Вы верующий человек?

– Да. Я не христианин, у меня ведическая философия. Я верю в закон реинкарнации, закон кармы. И в том, что я делал, не было греха. Ты – солдат, и с той стороны – солдат. Идёт война. Каждый выполняет боевую задачу. Грех не на солдатах, а на тех, кто этих солдат посылает. Если у командира благая цель – защита, тогда всё нормально, греха в этом нет. Каждый имеет право защищать себя, свой народ. Греха нет ни на тех солдатах, которые против нас воевали, ни на нас.

– Если, не дай Бог, что-нибудь с вами случится, кто будет заботиться о вашей семье?

– Я надеюсь на друзей, на родителей жены. Моих родителей уже нет в живых, а её родители не знают, мы их решили не беспокоить. Понимаете, у моей жены есть судьба, у детей есть судьба, и если на роду написано, что батька погибнет… Что поделать? Я к этому отношусь спокойно.

– Какие горячие точки вы прошли?

– Таджикистан. Были ещё, но я бы не хотел про это говорить. Начинал служить в Средней Азии.

– Когда снова поедете на Украину?

– Скоро, вместе с гуманитарной помощью. Но не на большой срок. Там у меня будут задачи: обучить ополченцев и проверить, как готовят местных ополченцев.

– Гордитесь, что побывали там?

– Нет. Это была необходимость. Для гордости причин нет. Убивать таких же славян, как и ты… Чем тут гордиться? Может, у другой стороны есть гордость, что они убивают ватников (презрительное название россиян и пророссийски настроенных украинцев. – прим.ред.). У меня просто сожаление, что довели ситуацию до такого состояния, что мы вынуждены воевать.

– Друзья на Украине по военному училищу у вас остались?

– Да. Мы переписываемся. Но я не говорю им, что я воюю.

– А они на чьей стороне?

– По-разному. Есть нейтральные, есть те, которые негативно относятся к Путину, к действиям России. Я человек толерантный, каждый имеет право на свою точку зрения, я не спорю. Объясняю свою точку зрения, они – свою. Если точки зрения не соприкасаются, то закрываем тему, остаёмся друзьями. Мы четыре года учились вместе, в одном кубрике ночевали. Сейчас они уже не имеют отношения к армии, у большинства свой бизнес.

– А если завтра они всё-таки будут на другой стороне, возьмут в руки оружие, когда вы пойдёте до польской границы?

– Это судьба. Значит, будем воевать друг с другом. Я к этому тоже спокойно отношусь. Каждый должен делать своё дело. Знаете, если у нас в России каждый будет делать своё дело, проблем не будет ни в чём.

– Некоторые возразят вам: так делайте своё дело в России.

– Я бы с удовольствием делал своё дело в России, но ситуация такая, что нужно действовать. Конечно, лучше бы этого не было. С той стороны погибают люди, с этой. Погибают дети, женщины. На нормальной войне этого не должно быть. Воины имеют право воевать друг с другом. Но не должно страдать мирное население.

– Украинская сторона упрекает ополченцев, что те прячутся за мирное население.

– Это ложь. Понимаете, там нет такого понятия как линия фронта – сплошной линии окопов. Там есть опорные пункты. Наши, их. Вокруг города – наши блокпосты. Есть нейтральная территория. Мы выдвигаемся на нейтральную территорию, происходят бои, засады. Мы стараемся держаться подальше от населения. Другой вопрос в том, что их разведка не может нашу дислокацию определить, и начинают стрелять, куда попало. Может, они целенаправленно обстреливают школы, больницы, считая, что там могут быть раненые ополченцы. Но даже если там есть раненые ополченцы, то Женевская конвенция запрещает убивать раненых. Доходило до того, что они за деньги отдавали тела наших местных ополченцев. Родителям приходилось их выкупать. Трупы были обезображены, отрезанные носы, уши.

– Вы лично видели это?

– Видел, как выкупали.

– А что за люди, которые приезжают туда заработать? Как они это делают, если вы говорите, что в отрядах не платят?

– Коммерсанты приезжают. Деньги делают.

– Они не воюют?

– Я не могу сказать, что не воюют. Воюют.

– Чем они там занимаются ещё?

– Разными вещами. Не очень благовидными. Я не хотел бы об этом рассказывать.

– И всё-таки. Оружием торгуют?

– И этим тоже. Там разные люди, разные мотивации у людей.

– Неужели вы даже зарплату не получали? А на что жила ваша семья? Жена наверняка у вас в отпуске по уходу за ребёнком.

– В Екатеринбурге нашлись спонсоры, которые компенсировали мне зарплату. Иначе бы меня жена всё-таки не отпустила.

– Кто эти спонсоры?

– Это связано со сбором гуманитарной помощи, они помогали её собирать. Просто все прекрасно понимают, что без силового решения вопроса туда можно вечно отправлять гуманитарную помощь, она будет вечно там растворяться.

Что должна сделать власть Украины, чтобы местные ушли из ополчения? Они говорили вам об этом?

– Выпустить и обменять всех военнопленных, всех политических заключённых. Провести выборы в муниципалитеты, потом выборы в Верховную Раду, а после этого уже президентские выборы. Перевес в голосах будет на стороне юго-востока, там населения больше. Поэтому Янукович и выиграл те выборы.

– Что бы вы могли сказать тем молодым людям, кто хочет поехать туда из романтики, из идей каких-то?

– Подумайте, зачем вам это надо. Там непрофессионалов и так хватает. Конечно, многие едут по порыву души. Но после первого же авианалёта многие оттуда уезжают. Простой обыватель, гражданин пусть защищает свою жену, дом, детей. Обеспечивает их, нормально работает, платит налоги. Воевать должны профессионалы, так же, как и служить в армии.

– Считали, сколько лично вы убили солдат противника?

– Только по данным разведки, около ста человек. Но это не лично я, а наше подразделение. Вообще, по нашим данным, соотношение погибших один к ста. Потому что украинская армия непрофессиональная, и с нашей стороны местные воюют, они лучше знают местность. К тому же тактика ведения войны партизанская.

– Выпивали в отряде?

– Во время боевых действий никакого алкоголя. Если находится такой, к нему жёсткие меры принимаются.

– А с той стороны как?

– Тоже по-разному, наверно. Но повального пьянства ни с той, ни с другой стороны нет.

– Вы видели сюжет по Первому каналу, когда одна из беженок рассказывала про зачистки. И уверяла, что представители нацгвардии, войдя в город, на глазах у горожан убили жену ополченца и распяли его трёхлетнего ребёнка…

– Сюжета не видел. «Утки» такие всегда были, есть и будут со всех сторон. Это чести нам не делает. Обвинять, что все журналисты врут, я бы не стал. Есть нормальные журналисты: и иностранные, и наши.

http://www.e1.ru/news/spool/news_id-408544.html

 

«Хохлы воюют лучше» – говорят военные в России

«Хохлы воюют лучше » – услышали наши ребята в радиоперехвате возле границы. «Это не Чечня, это полноценная армия» – ответил неизвестный русский собеседник. – «Две недели долбим и нихрена».

«На самом деле, при всех недостатках, мы воюем гораздо лучше, чем россияне даже после второй чеченской.» – пишет украинский блогер-активист в материале «Ватникам».

Они сами это удивленно признают, мы слышим это в радиоперехватах российских военных.

Особенно выделяют артиллерию и военную разведку, спецназ.

По словам россиян, такого качества работы артиллерии они у себя не смогли добиться даже по результатам трех войн, включая грузинскую.

Преимущества европейской нации и основательного национального характера дают себя знать: мы не кидаем людей на мясо в городские бои, ударная группировка и ее действия строятся так, чтобы вывести оборону боевиков из равновесия – создается угроза обхода/охвата и они, не выдерживая, да под огнем артиллерии и авиации откатываются, сдавая пункт за пунктом.

Перемены видны и по изменениям тактики этих зайчиков: дурных ходить в вылазки против наших сил становится все меньше и меньше.

И вот – неизбежное следствие: россияне гонят сюда такое количество техники и живой силы, которая частично состоит из штатных российских военных, а примерно наполовину – из их наемников, что, по идее, давно должны были переломить ситуацию.

Но пока они только получают по зубам и – откатываются, откатываются, откатываются.

Думаю, что не последний фактор, до сих пор удерживавший Путена от полноценного ввода войск – это осознание ими того, что они очень крепко ошиблись насчет Украины.

Первый раз они были сильно и неприятно удивлены, когда после расстрела Небесной сотни, людей на Майдане стало не меньше, а больше.

Второй раз – когда наши спецназовцы взяли донецкий аэропорт.

Теперь уже можно рассказать, что его отказались штурмовать все без исключения подразделения, включая самые именитые.

Вызов принял спецназ военной разведки.

Помните, какие потери понесли боевики, включая (и в основном) «киборгов» Кадырова?..

По некоторым данным, в морги Донецка по результатам боя за аэропорт было доставлено свыше 350 убитых боевиков.

Мне приятно сообщить вам, что штурмовая группа нашего спецназа составляла всего 25 человек, часть из которых вступила в бой первый раз в жизни.

Они, во взаимодействии с нашей авиацией, сделали невероятную вещь: с боем взяли укрепленный пункт противника, который в несколько раз превышал их числом, и сильно превосходил по средствам. Потеряли при этом всего двоих легкоранеными.

Эта страница навсегда вошла в музей славы всех спецподразделений мира.

Дальше – больше: успехи наших войск остужают самые горячие головы, уже никто не говорит о «точечных ударах», наоборот, вата все больше панически кричит о том, что завтра украинцы возьмут Крым.

Обязательно возьмем, зайчики.

Мы еще Москву возьмем. По крайней мере, поучаствуем.

Когда у вас шли чеченские войны, ваше общество не дало ни добровольческих батальонов, ни широкого волонтерского движения, ни активной поддержки армии в СМИ, ничего.

Ваши штабы не были переполнены высокопоставленными предателями, ваш президент и силовые министры не сбежали к врагу, сдав ему все секреты, и не разваливали армию перед этим целенаправленно четыре года подряд.

Чечню не снабжал Китай, загоняя через границу тысячи боевиков и сотни единиц самой серьезной современной техники – с экипажами из своих кадровых офицеров.

Все это досталось нам – вашими стараниями.

И наше общество подняло армию из пепла, снарядило, снабдило, пошло вперед.

Да, у нас еще множество недостатков и недоработок. Есть тяжелые ошибки, есть предательство.

Но мы не стреляем по жилым кварталам без разбору.

Мы не пытаем своих пленных в фильтрационных лагерях и не таскаем их, привязанными тросами к БТРам.

Вам предстоит пережить не только военное поражение, вам предстоит пережить тяжелейшую моральную катастрофу, равной которой вы не знали за всю свою историю.

Катастрофу и развал вашего уютного ватного мира, тюрьмы народов.

Мы хоронили Небесную сотню, оплакивали погибших, а вы в этот момент ударили нам в спину, в Крыму.

И то, что вы скоро переживете – будет малой частью вашей платы, за то, что вы знали, но не хотели знать. Улюлюкали над чужими бедами, которые сами же и устроили…

http://freejournal.biz/article4676/index.html