Москвичка Анна Голанд: Сначала покаяние, а потом примирение

14.01.2016 17:50:35

Тема взаимоотношений украинцев и русских начала приобретать новые формы. Новороссия, которой так оголтело и много радовались многие в России – не получилась. Захлебнулась на развалинах донецкого аэропорта, отстроенного по самым современным технологиям к Евро-2012. Она потерпела крушение в разрушенных домах города Дебальцево, в котором родился украинский поэт, написавший известные строки: «Любіть Україну, як сонце, любіть, як вітер, і трави, і води… В годину щасливу і в радості мить, любіть у годину негоди. Любіть Україну у сні й наяву, вишневу своюУкраїну, красу її, вічно живу і нову, і мову її солов’їну». Захлебнулась Новороссия в отчаянных попытках бросков на Мариуполь, Марьинку, Волноваху.

Сегодня у россиян понемножку наступает отрезвление. Многие из тех, кто вчера требовал уничтожения украинцев как неполноценного народа, сегодня смотрят, чем это оборачивается против них самих. И они начинают говорить о примирении. Но так ли просто все это? Москвичка Анна Голланд, прожившая в Киеве последние пять лет, дала ответ на этот вопрос.

ПРИМИРЕНИЕ, ПРОЩЕНИЕ И – ОТВРАЩЕНИЕ

Смотрю, мои соотечественники заговорили о примирении. Прочитала тут пару опусов на тему «хохлы, давайте мириться, мы же братья», и вот что я имею вам сказать, дарагиерассияне, я, еще два года назад, заклейменная вами жидобандеровкой. Хрен вам. Это примирение, которого вы теперь так типа жаждете – это примирения насильника с изнасилованной.

Я никогда не прощу тех, кто некогда были моими друзьями, а потом, во время Майдана с упоением рассказывали мне, как отключат газ, советовали скакать повыше и доказывали, что «Крымваш». Я благодарна тем, кто нашел в себе силы хоть промолчать.

Я не жалею о вас, мои бывшие друзья. Я не ожидала, что вы, с которыми было выпито море водки, съедены пуды соли и пройдены непростые этапы жизни, повернетесь ко мне своими озверевшими имперскими физиономиями. Пока вы, мои сладкие, вешали на меня ярлык свидомой предательницы, я помогала Майдану и войскам АТО, я каялась и просила прощение у украинцев, которые доводили меня до слез, говоря, что не я должна извиняться.

Изначально я вообще не считала, что это моя война. Вы сделали ее моей. Вы, со своим бесстыдством, бескомпромиссностью, со своей оголтелой злобой, со своим «русскимКарлмиром». Я не прощу вам этого.

Вы радовались и улюлюкали, когда российские танки утюжили эту чужую вам землю, убивали ее лучших детей, вы захлебывались в злобе на форумах, вам элементарно не хотелось включать – раньше думала мозг, а теперь понимаю – совесть. Вам было так проще, комфортнее.

Я помню, как все начиналось, как оторопело и беспомощно украинцы смотрели на вчерашних братьев – беснующихся, брызжущих слюной, нанесших им предательский удар. До них вообще не сразу дошло, что такое может быть. Но я видела, как приходит понимание неизбежного, как застывают их слезы, каменеют лица и сжимаются кулаки.

Я, не потерявшая на этой войне ни одного близкого мне человека, не потерявшая ничего, кроме иллюзий о широте и благородстве русской души, не прощу вас никогда. И украинцы не простят, можете в этом даже не сомневаться. Тем более, что ищете вы не прощения, а примирения. Примирения, Карл.

В точности, как насильник, ищущий примирения с жертвой, не потому, что пришло раскаяние, а потому, что наказание теперь кажется неотвратимым.

Мне жаль, что это наказание накроет собой и горстку невиновных в этом адском котле, но примирения не будет.

Может, когда пройдет отвращение, мы сможем молить о прощении. Возможно, мы его даже получим, широка украинская душа. Но сначала покаяние, все остальные разговоры потом.