Русское двуязычие

23.07.2012 16:28:48

Возможно, предложенный мной материал, поводом для написания которого стала заметка Аглаи Топоровой «Иллюзия русского», опубликованная в предыдущем, 23–м номере газеты, придётся не по вкусу рафинированным эстетам. Но что поделать, таковы реалии нашего бытия, из которого, как из песни, слов не выбросишь. Особенно тех, которые в официальных источниках именуются НЕНОРМАТИВНОЙ лексикой, без которой русский язык НЕ ВОЗМОЖЕН, как скажем, холодец без хрена, или пиво без тарани. В этой связи вспоминаю эпизод из своей жизни, как нельзя лучше подтверждающий приведённые ниже размышления.

В середине 70–х, довелось познакомиться, а затем и подружиться, с молодым африканцем, первокурсником экономического факультета ДонГУ — конголезец Коджо, атлетически сложенным, красивым и очень умным парнем. Сумевшим уже через пару лет освоиться в нашем городе настолько, что, вслед крестившимся на него старушкам (негры в те годы были у нас в диковинку), кричал: «Не бойтесь, бабушка, я русский, меня зовут Ваня, просто я родился в Сочи и сильно загорел». Но попутно с языком, как у нас принято говорить, Пушкина и Толстого, как губка впитывал Коджо и русский МАТ, для чего всегда под рукой имел блокнотик, куда, не без видимого удовольствия, смакуя каждое слово, громогласно, вслух (!), сначала произносил, а затем и записывал все «перлы» неформального общения на бытовом уровне. О котором как–то стыдливо умалчивают наши рьяные защитники «великого и могучего». А зря, я на этот счёт даже стишок придумал: «Нам есть чем гордиться. Нам есть что сказать. Как часто в быту вспоминаем мы мать!». Тем паче, что первые уроки МАТЕРЩИНЫ ребёнок получает ещё в самом раннем возрасте, взирая на все окружающие его вертикальные поверхности, будь то забор, стена, входные двери и т.д. Испещрённые «русским граффити» в виде трёх и более букв, зачастую сопровождаемые рисунками для особо непонятливых.

Следующий этап обучения — школа, где уже в младших классах учащиеся, отчитав на уроке, ещё в годы моего детства, домашнее задание, вроде: «Я — маленькая девочка, танцую и пою. Я Сталина не видела, но я его люблю», на перемене в компании друзей могли спеть «долгоиграющую» частушку, типа: «Враги партизанку поймали. Поймали и стали пытать. Но алые девичьи губы шептали: Не выдам эх е… вашу мать». А что? Всё предельно коротко и ясно, а самое главное — в духе патриотизма, о воспитании которого много говорят и мало делают. Здесь же — единственная строчка, полностью укладывающаяся в не менее знаменитые слова: «Как много в этом слове для сердца русского слилось, как много в нём отозвалось». Очередной «урок русского» — армия, где, например, автор этих строк настолько преуспел, что даже заслужил похвалу старшего офицера нашего курса в военном училище, когда я, находясь в оружейной комнате, выразил недовольство тем, что кто–то, идя в караул, взял мой карабин, а затем не почистил его. Застывший на пороге подполковник Опарышев аж рот открыл от удивления, а позже, не без восхищения, заметив, что таких ярких словосочетаний он не слышал даже на войне от бывших штрафников, которые, «смыв свою вину кровью», продолжили службу во вверенной ему части. Кстати, именно советская армия была той питательной средой, своего рода рассадником, откуда русский МАТ доходил «до самых до окраин необъятной Родины моей», и который, в отличие от, скажем так, матчасти, на «отлично» сдавал не только «друг степей калмык», но и другие народности бывшего СССР.

Промышленность или сельское хозяйство — отдельная песня, где, вне зависимости от занимаемой должности, МАТ, как единственная форма общения на производстве, был, есть и, скорее всего, будет. На этот счёт даже байка или быль существует — о зарубежном специалисте, который был поражен тем, что бригада русских монтажников при помощи лома и какой–то там «МАТЕРИ» подняла буровую вышку, для чего на его родине привозили несколько гигантских подъёмных кранов. Причем, чем ступень управленческой вертикали выше, тем насыщенность МАТЕРЩИНОЙ в её речах — гуще. Убедительное тому подтверждение — пресловутые «плёнки Мельниченко» в оригинальном (не купированном) изложении. Где Кучма и его окружение, в том числе и ныне действующие высшие чиновники, обсуждали насущные проблемы Украины в обход закона о государственном языке на чистейшем, высшей пробы, русском МАТЕ.

Кстати, по этому поводу, у меня такая версия существует — на всём постсоветском пространстве высшие руководители государств в ходе публичных выступлений, или отвечая на вопросы корреспондентов, зачастую «тормозят», делая вид, что собираются с мыслями. На самом деле, видимо опасаются, чтобы забористое словечко автоматом не слетело с их уст, как это нередко случается с политбомондом рангом пониже, министрами или нардепами. Например, с Азаровым, когда он трудился вице–премьером в правительстве Януковича, в прямом и переносном смысле во всеуслышание пославшим «НА. . .» избранников народа на одном из заседаний Рады осенью 2006–го года. Логическую связку слов он так и не закончил, к величайшему сожалению как тех, кто находился в зале, так и тех, кто в этот, без преувеличения, исторический момент приник к экранам телевизора. Вызвав у них приблизительно такой же шквал отрицательных эмоций, как не засчитанный гол в матче Украина—Англия на Евро–2012, — дескать, подкачал Яныч, подкачал, а мы на тебя так рассчитывали.
А вот Колесниченко, который за словом, как известно, в карман не лезет, наверное, в школе учился плохо, потому, как утверждает упомянутая выше Аглая Топорова, в эфире ток–шоу Киселева неоднократно произнёс слово «мудья», хотя, как далее пишет уважаемая Аглая, «по–русски это слово произносят совсем по–другому», завершая свои размышления: «Так, может, не надо нам здесь ВАШЕГО русского?». Золотые слова, под которыми может поставить подпись любой здравомыслящий человек, к коим отношу большую часть читателей обоих «Аргументов».

Юрий МУРОМСКИЙ,
г. Донецк