Почти плененные комфортом

05.03.2014 00:36:33

Когда безжалостный  климатический миксер очередной раз  злобно фыркнул пеной снежно–морозного коктейля в сторону Запада, «прошибла» мысль: как долго выдержит человек без комфорта? Не только на улицах — в вынужденных «закрутках–эскимо» под напором струй  урагана–упаковщика. Но, например, на Майдане. Или в застрявшем в степи поезде. Или в зеве оказавшегося открытым колодца. Или в полёте из окна горящего здания. Или в студёном обесточенном троллейбусе (когда провода оборвались). Да просто, случись «экстремальный час», в собственной квартире. Особенно если приступ, а «скорой» нет. Пусть не затронут вас беды!

Проблемные явления всегда, как кометы, тянут за собой не менее  проблемный хвост.

Снегопадный  «шокер по голове», беспардонно распахнувший  американцам врата нового (2014) года, тут же резанул их по карману. Повысив цену газа для Нью–Йорка до 3200 $ за тысячу кубометров (то есть всемеро). А стоимость электричества  в Техасе « разбухла»  в  190 раз.

Наши люди потом комментировали (в шутку и всерьёз):

— Крокодильчиков жалко.

— Им всё равно. Они и не такое видели.

— Над бедами простых американцев смеяться не хочется. И мы ни от чего не застрахованы.

— А чем это заслужили стужу бедные ненцы или чукчи?

— Раз считают себя сверхлюдьми, так пусть и преодолевают трудности.

Ну, нельзя в беде ёрничать. И в юморе есть ограничители. Стихии страховых полисов людям не выписывают. А тезис «движение — это жизнь» особенно напоминает о себе, когда  не ждёшь.

Добравшись домой после суетного дня, радуемся. Там всё–таки светло, в меру тепло, комфортно (ванна с водой, кино на дом, бытовая техника).   Меньше всего вспоминаем тех, кто к этому причастен. Привыкли мы. Мол, так должно быть.  Причём всегда. Стали добровольными пленниками комфорта. Преданы ему навеки.

Однако любовь не всегда взаимна.

Надо же! Как раз в доме, где я живу, по какой–то причине на несколько часов пропал свет. Чтоб взбодриться и написать эту статью (а то при свете дружно наваливаются другие заботы), я над свечкой вскипятила несколько глотков  чая.  В консервной банке, терпеливо удерживая её за крышку. Печь же тоже не включалась. Коротких  мгновений хватило — помянуть добрым словом наших  несчастных,  бескомфортных, «не жировавших» предков. Выдюживших всё же в части длящейся тысячелетиями переупаковки своих закалённых «злыднями» генов — для нашего ими «эстафетного» пользования.

Как будто назло нам, жизнь непредсказуема не только в стихиях. В молодости не особенно задумываемся, как и с кем придётся доживать. В благополучии или в шальной любви кажется, что век будем «порхать бабочками». При полном здравии меньше всего интересуют «аптечные кроссворды». А встряска «чувственного» решета обычно случается, когда «сердце не на месте», «душа в пятках» или «щепки летят, потому что лес рубят». Великий реформатор Пётр Первый, лицо грандиозной исторической значимости, не предполагал, что умирать придётся в страшных муках от приступов почечно–каменной болезни. За два дня до смерти он распорядился освободить весь каторжный люд, чтоб наказанные, а теперь помилованные тюремные «колодники» остаток жизни молились о его выздоровлении. Жаль, благородный порыв не облегчил страданий. А махровая неразвитость медицины надолго приватизировала маску палача.

Не прожила более 43–х лет и его супруга, Екатерина Первая. Не путать с любвеобильной, но деловой императрицей Екатериной Второй, скончавшейся на 68–м году в славе и достатке.

Наш не только телесный, но и душевный комфорт хрупок.  Его может нарушить что угодно. Даже пасмурное небо  или  ненавистные мухи–пауки–комарики. Были времена, когда на двери коммуналок вывешивались  объявления

— Граждане! Ударим совместной травлей по тараканам. Во избежание миграции насекомых в соседние квартиры.

И ударяли. До собственного одурения. Но во имя торжества похорошевшей жизни.

Нам дискомфортно от нелюбви, недосыпания, неуважения. Неблагодарности. Неуступчивости между людьми и даже странами. Хотя «бульбашками в кипятке» выныривают и такие фразы:

— Да надоело и всё равно стало. Теперь–то  не слишком  много таких, кто, как в прошлой Великой войне, кинется в бой за идею! Деды навоевались. Мало?

Кидаться в яростный бой, может, и не надо. Но вроде и впадать в безыдейную  апатию тоже некомфортно. В «застойной» позе быстрее мёрзнут и старятся. Кстати, когда–то, рассуждая о предстоящих военных событиях, фанатичный изверг человечества Адольф Гитлер заметил: «Возможно, нам предстоит борьба (за мировое господство), которая продлится сто лет. Если это так, то тем лучше — она убережёт нас от благостного сна». Рвался в атаку  из комфортной дрёмы, надо понимать. Укладывая штабелями  поддавшихся гипнотической власти соотечественников.

Бесспорно: созидающая активность в почёте. Но не множащая вокруг нас руины.

Сейчас рядом с людьми, всячески поддерживающими не только себе подобных, но и братьев наших меньших — животных, встречается немало граждан аморфных, безразличных, флегматичных, от всего отстранённых и зашоренных.  Мягче говоря — крабиков за камешком. А полная инертность, как и ненависть, — это первые ступеньки  лестницы,  ведущей других, самых слабых, к несчастьям. Как в  придуманном мной образе, не столь далёком от жизни.

Уставшая  собака

Ну, что ты тащишь трудно хвост,
Житьём убитая собака?
Осточертел  тебе и мост,
Да и под ним, с «зернинку мака»,
Шалаш — под крышей с видом звёзд?

Понятен твой абсолютизм:
Не доверять, не ждать, не спорить!
Задумала конец ускорить?
Но Бог с названьем «Оптимизм»
Не может этого позволить!

Влачи своё существованье.
Жизнь — это праздник и страданье.
Бывает, что и подфартит.
На всё в Судьбе есть свой лимит.
Кто раздаёт его — вопрос.
Держи по ветру влажный нос!

Те, кому сегодня хоть в чём–то некомфортно,  приосаньтесь! Все люди сотворены для приличной жизни. В равенстве перед  Богом, однозначно подарившим нам комфорт бытия. Может, глотнуть бодрящего чая, плеснув капли энергии в охлаждённую зимними днями душу? Пока полновесный комфорт не спешит на свидание, хотя мы к нему в плен сами просимся. Или того круче — возможно, с большей милостью освобождать осужденных, как это делал Пётр Первый? История учит многому.

Лариса Желнакова, г. Донецк