Не жизнь нас строит, мы ее

03.10.2011 19:53:24

В общественно–политической жизни государства и, следовательно, во влиянии на перспективу его развития, как известно, принимает участие далеко не вся масса населения, какой бы выборная система ни была: мажоритарной, смешанной или пропорциональной. А ведь эта, образно говоря, тяжеленная «сборочная гиря» самоустранившихся людей могла бы и может оказаться полезным привесом в активе любого потенциального народного избранника (не имею ввиду кого–то конкретно). А может, наоборот, как непомерная ноша, вывести на обочину любого кандидата. Если смотреть вдаль, то эта же гиря способна поддать пинка нижним позициям межгосударственного рейтинга, куда (почти на «дно») мы бухнулись как на резервную коридорную койку реанимационной палаты после сложной операции. И не важно, что в алфавитном порядке (на «У») мы вроде бы должны в том хвосте плестись.
Обходя отяжелевшую «стену плача», вижу, однако, что нередко к темечку активной гражданской позиции, как чепчик спящей старосветской помещицы, липнет гнет «вовсеневерения». И шепчет: «Спи, моя радость, усни. Не высовывайся. Миром все равно правит капитал: и выше среднего, и большой, и большущий. Смотря где — по обстоятельствам. А он не чета какому–то второстепенному именьицу с «дяди Ваниным» вишневым садиком». И, убаюканная, спит позиция.

А, между прочим, тому большому капиталу разве сладко? Тяжелой ношей грузиться дано не каждому. Годами сон не идет в голову. В стрессе всегда. В пространстве, где сверху давят, снизу жмут и с боков толкают, только и думай, какой маневр предпринять, в какую полосу движения вовремя юркнуть. Нервы не железные. И время буквально каждой своей секундой бьет по темечку, как золотой петушок.

У всех бывает, что искра активности, едва родившись, гасится холодом внешних обстоятельств. И никогда больше не взлетает, ошарашенная горьким опытом предыдущего искрения. Вот и выпал в осадок еще один активист.

Обратите внимание, как современный автор Вячеслав Немышев начал свой рассказ «Горький серый камень»: «Я жалкий, ничтожный человек вовсе не потому, что я мерзавец или физический урод. Просто я живу в миллион раз меньше, чем камень или, скажем, песок. Я не бессмертен, как Бог». Да, действительно, он не бессмертен. Но создан по общему подобию и потому, думаю, не должен называть себя жалким. А жалость вызывают другие люди, которых немало вокруг нас. Которых я встречаю. И Вы встречаете. Которые отошли, отстранились от не нужных им забот, перебросив тяготы на другие плечи (как мелочь из кошелька, они рассыпаны повсюду). Не планируют содержательных перспектив, не участвуют ни в каких выборах, заперли «хату скраю» замками безразличия. А то и тонут в сомнительных интересах, вовлекая в свое незатейливое существование (иногда в сплошном алкогольном или ином тумане) несознательную молодежь. Некоторые любят прошвырнуться по жизни, но путешествуют, не напрягаясь пустопородным балластом в вагонах высококачественного угля, уже не смущаясь и не пиля себя за полурастительное прозябание. Хотя бесспорно и то, что отсутствие уверенности в завтрашнем дне тормозит «души прекрасные порывы» у всякого.

Не стану перегибать палку. Пассивные люди могут иногда о себе и напомнить. Но как? Выпады их иллюзорной активности сродни возникшей в моем воображении картине (почти из галереи Айвазовского). Представляю разгулявшийся шторм, тонущий корабль и капитана, который в трагическую минуту кричит перепуганным пассажирам: «Катастрофа неизбежна! Крен судна непоправимо опасен. Приготовьтесь к утоплению в благообразной позе младенца: скрестив руки на груди и согнувшись калачиком. Как до прихода в жизнь вас вынашивала любимая мама. Аминь!». Оригинальная заключительная речь! Если б еще спасала. Прямо живая иллюстрация мысли французского философа Эмиля Чорана: «Энтузиазм — это любовь без ясно определенного объекта». И таких капитанов с «людьми за бортом» достаточно. У них нет эффективной гражданской позиции. Приземлены и запросы, и вопросы. А ведь как–никак не война у нас, не цунами, не чума и не холера, не ядерная зима. Не обстоятельства должны рулить нами, а мы, по мере сил, должны управлять ими. Согласны? «Вы не можете ничего поделать с длиной Вашей жизни, но Вы можете сделать что–нибудь с ее шириной и глубиной» (Терани Шира).

В младших классах со мной училась девочка с фамилией Сударикова. Она очень сильно заикалась, плохо говорила, трудно справлялась с учебой, пугаясь сама и пугая и зля учителей устными ответами. Сидела на задней парте и всегда, бедняжка, плакала. Но молодец! Не пропала. Одолела изнурительное балетное мастерство, стала кормить себя и семью. Расцвело, как из гадкого утенка, красотой и выносливостью ее тело. Усилия когда–то слабого человека достойны восхищения. А в тяжелые, голодные послевоенные годы мой папа, сам раненый на фронте несколькими осколками, после напряженной работы, где платили облигациями, чтобы выжить, научился разводить кроликов (а они все время дохли), чем и спас ослабевших родственников. И, Боже мой, сколько примеров «перегруза» может назвать каждый достойный человек!

Некоторые знают притчу о том, как несколько слепых, держась друг за друга, цепочкой шли по пустыне. Первый из них почти у долгожданного водоема ощупью коснулся хобота слона и, приняв его за змею, распорядился повернуть обратно. А там как раз и простиралась та же бескрайняя засушливая пустыня, то есть смерть. Их могла бы спасти предусмотрительная, аналитическая оценка ситуации, пробная попытка других шагов, а не бесспорная вера распорядительному слепцу.

Есть такое древнекитайское религиозное течение — даосизм. В нем многое основано на пассивном подходе к существованию. В земном мире, якобы, царит полный порядок и нет надобности что–либо менять, т.е. действовать. Но против пассивного подхода к жизни выступает Библия, подтверждающая, что человек проходит через трудности и разные искушения. При этом ему придется прилагать усилия, чтоб отвергать зло и воплощать добро, а не просто лицезреть окружающее и мириться с обстоятельствами.

В целом наш народ, безусловно, трудолюбив и надежен. А апатичные, безразличные ко всему люди, прошу прощения, отдаленно напоминают мне законсервированные овощи. Возможно, внешне они даже блестят, возбуждают аппетит, радуют глаз цветом и обоняние запахом. Но это уже аутсайдеры на живой грядке. Из их переквашенных семян вряд ли вырастут молодые, энергичные, высокоурожайные огурчики. К тому же оживать им самим не хочется. Так и плывут себе по течению в узких рамках кухонно–кулинарного цеха.

Что касается будущих выборов, конечно, с позицией надо определиться не возле урн, а заранее. Я даже чуть ли не «агитплакат» сочинила:

Запомни, выборщик!
Мы рассуждаем вволю, всласть:
Плоха или не очень власть,
Не суждено ли нам пропасть
В земном раскладе.
А надо б раньше нам решить:
Каким покроем будем шить,
Правей–левей стежки ложить
В своем наряде.

И идти голосовать всем, без «пастухов». Когда–то коллега по работе воскликнул с горечью: «Ну, почему я должен иметь три лица в этой жизни?». Я подумала: «Как это?». А второй сослуживец произнес в ответ: «Всего лишь?». Значит, второй больше приспосабливался и «менял лицо»: наедине с собой, на работе с подчиненными, на работе же с начальством, с женой и любовницей, с конкурентами, с врачом и т.д. Возможно психологи подтвердили и одобрили бы это как умение адаптироваться к окружению. Так легче избегать стычек, затирать острые углы: как водопад или горная река — обходить каждый камень по–своему, не теряя стабильного личного напора. Но не каждый человек способен усмирить себя, притираясь к обстоятельствам, а потому чаще нарывается на конфликты, стремится подавить встречное мнение диктатом. Возникает напряжение отношений, непонимание, отчуждение, вражда. В семье — разрыв. На службе — смена места работы, в общественно–политических отношениях — нигилизм (отрицание всего и всех), экстремизм, абсолютизм и прочие «измы». Вот тут и спасает система выбора власти подавляющим большинством населения. А пассивность избирателя — вроде бы камень к ногам пловцов, стремящихся с разных сторон к объективной истине. Не стать камнем — это быть активным избирателем. Мы можем иллюстрировать и осуждать события сколько угодно, но коль хотим приблизиться к лучшему — удачи на активном плаву, дорогие единомышленники, участники массового заплыва на приз «Достойная жизнь»! Пытаться плыть все же лучше, чем ждать спасения на непонятном тебе острове. Что–то я мало слышала о выживших таким образом Миклухо Маклаях.

Лариса Желнакова, г. Донецк