Не надо раздавать тысячи, есть другой механизм возврата вкладов

18.10.2011 13:00:27

Летом 91–го за серию публикаций в местной, республиканской и союзной печати по экологической тематике автор этих строк был награждён Почётной Грамотой Всесоюзного конкурса «Слово в защиту природы», организованного Союзом журналистов СССР, ВЦСПС, ЦК ВЛКСМ и Госкомприроды Союза. Замечу, что кроме морального поощрения, условиями конкурса была предусмотрена и некая денежная награда, треть которой я потратил, «накрыв поляну» для друзей — профессиональных журналистов, которые, образно говоря, ставили меня «на крыло». Остаток присовокупил к той, прямо скажем, немалой сумме, находящейся в «самом надёжном в мире банке» — Госбанке СССР, скопившейся там не столько от трудов праведных, сколько от невозможности что–нибудь на эти деньги купить, даже при наличии «блата» в торговых точках — к началу 90–х стерильной чистотой засияли прилавки вначале промтоварных, а затем и продовольственных магазинов.

К сожалению, не все мои сверстники, не говоря о тех, кто постарше, понимают, что такое положение в торговле сложилось исключительно благодаря «мудрой политике КПСС, направленной на повышение благосостояния советского народа». Что в переводе на язык нормальной, т. е. рыночной, экономики означает превышение денежной массы над её товарным покрытием. Иными словами, все имеющиеся на тот момент трудовые, сырьевые, энергетические ресурсы, научный и технический потенциал государства расходовались на освоение космоса, потребу военно–промышленного комплекса, поворот сибирских рек, строительство БАМа, другие прибамбасы «руководящей и направляющей», но только не на производство достаточного количества продовольствия или конкурентоспособных товаров широкого потребления.

Помню километровые очереди в донецком «Белом лебеде», из недр которых вырывался «счастливчик», увешенный гирляндами туалетной бумаги, набором пластиковых банок для круп и т. п. Ежедневные, многомесячные «переклички» в мебельном магазине «Ясень» желающих приобрести тот или иной спальный или кухонный гарнитур. Или «кило сосисок в одни руки» в магазине «Птахи» по ул. Университетской, куда дончане съезжались со всех концов города, задолго до его открытия. Как апофеоз — унизительные, (но не бесплатные) подачки в виде наборов, выдаваемых профкомом накануне праздников: посиневшая худосочная куриная тушка, банка майонеза и зелёного горошка с поржавевшей крышкой или, например, единственная (!) люстра с пластмассовыми цацками, которую «разыгрывали» после собраний в трудовых коллективах. И это в шахтёрской столице, чьё обеспечение было на несколько порядков выше, чем в других городах Союза.

К моменту развала СССР количество ничего не стоящих купюр, чья реальная цена была ниже стоимости бумаги, на которой их печатали, достигла астрономических величин во многие триллионы. Кстати, последний главный банкир Советского Союза Виктор Геращенко много позже вспоминал, что с середины 89–го, кроме фабрики «Госзнак», круглосуточно печатавшей так называемые «деньги», к ней в том же авральном режиме подключились непрофильные фабрики в Калининграде, Перми, ещё где–то.

Возможно, пройдёт не один десяток лет, прежде чем люди по достоинству оценят без преувеличения подвиг проклинаемого всеми Егора Гайдара, взявшего на себя ответственность за ликвидацию этого бумажного вала, осевшего в виде вкладов во всех отделениях Госбанка, в прямом смысле слова спалившего этот эрзац в пустующих шахтах стратегических ракет. Потому любого политика, обещающего вернуть то, чего, по определению актёра и поэта Леонида Филатова, «на свете нет», расцениваю как безответственного популиста, не думающего о последствиях такого действа: галопирующей инфляции, как это случилось во время раздачи «Юлиной тысячи», например.

Вместе с тем, есть в этой макулатуре и те сравнительно небольшие деньги, которые иначе как святыми не назовешь — так называемые «гробовые», которые старики откладывали на похороны, чтобы не обременять родных и близких. Да и сегодня немало тех, кто, отказывая себе в самом необходимом, несёт последнюю копейку в Сбербанк, рассчитывая достойно уйти в последний путь.

В этой связи вспоминаю, как в середине 90–х один из замов бывшего в то время губернатора Щербаня предложил мне попиарить его в ходе предстоящих выборов в Верховную Раду. Зарплату на заводе нам тогда уже перестали платить, потому от возможности заработать лишнюю копейку в семейный бюджет не отказывался. Так вот тогда еще, в ходе написания его предвыборной программы, я предусмотрел и механизм возврата этих денег через коммерческие структуры, суть которого сводилась к следующему: в случае смерти родственники покойного должны были законодательно обрести право обратиться в любую коммерческую организацию, предъявив копию свидетельства о смерти и сберегательную книжку Госбанка СССР усопшего. На основании чего через безналичный расчет им будут оплачены все расходы, связанные с ритуалом погребения. В свою очередь коммерсант предъявляет в налоговую инспекцию справку о понесенных расходах, на которые «мытники» сокращают размер уплачиваемого им налога с оборотных средств. Поскольку массового мора у нас, слава Богу, не наблюдается, то и особого ущерба для госбюджета не произойдет. Скажу больше, в случае реализации такого проекта пусть и не намного, но поднимется рейтинг ненавидимых в обществе коммерсантов.

Такую новацию мой работодатель принял на ура, клятвенно заверив, что в случае избрания обязательно выйдет с такой инициативой на парламентскую трибуну, добившись её претворения в жизнь. Но, нацепив депутатский значок, а со временем перебравшись на ПМЖ в Киев, о своём обещании забыл, скорее всего потому, что на «откат» в случае лоббирования такого законопроекта вряд ли мог рассчитывать. Пару раз я пытался его «достать», адресуя письма на Грушевского, в том числе и с уведомлением, к сожалению — безрезультатно.

Но я надеюсь, что попадёт моя скромная заметка на глаза кому–то из представителей депутатского корпуса в столице. Более чем уверен — даже частичная реализация такого предложения будет по достоинству воспринята обществом. Памятуя, что «мёртвые сраму не имут» и в наши, не лучшие в материальном плане годы, — это надо живым.

Юрий МУРОМСКИЙ, г.Донецк