Мы повторяем Диогена с Эпикуром?

13.02.2012 15:56:15

Наш беспокойный человеческий муравейник не впадает в зимнюю спячку. Хотя впала (к огромному сожалению) в небытие автоматическая межпланетная станция «Фобос–Грунт», непонятно как отказавшаяся лететь в сторону Марса. Впала в некоторое уныние оппозиция. Чуть ли не в истерику каждый раз впадают столичные водители, застрявшие в пробках. Да что там водители? Европа и США скатились к депрессии и ищут выход, а вернее — надежную лестницу подъема. Лихорадочный ажиотаж охватил страны ЕС, ввиду не совсем подтвердившихся (но красивых) надежд изваять из себя навечно незыблемые Соединенные Штаты Европы. Завалился на правый бок бедняжка средиземноморский круизный лайнер «Costa Concordia» с четырьмя тысячами счастливых и веселящихся пассажиров из разных кают, соответственно двадцати ценовым категориям (одним из основных значений слова «concord» как раз и является: «согласие», «содружество»). Все еще в смятении вулканические людские лавины североафриканских (арабских) стран. Россия озаботилась потенциальной активностью окольцовывающих ее военных баз и объектов. Ну, а Украина, ущемленная низкими позициями международных рейтингов, стремясь к улучшению имиджа, приобрела заметную одышку и учащенное сердцебиение, как это и случается во время бега с препятствиями. Голова организма вроде бы думает быстро и решительно, а отягченные путами политических амбиций ноги не поспевают, мешая выбиться в лидеры.

К тому же — зима. Гололед многовекторных полей, устилающих скроенную из отдельных сегментов общую карту реформирования, плохо присыпан спасительным песочком объективности и здравого смысла. Падаем, набивая шишки. Как назло, в непредвиденных местах. Не все, конечно. Но упавшие могут, не задумываясь, что–нибудь злое и обидное выкрикнуть (иногда и нецензурное). А те, кто не упал, окрестить их выхваченным из тайников прошлого словечком — «инакомыслящие».

Вот здесь придется фрагментарно коснуться так называемого инакомыслия. Некоторым людям известен, да иногда и приводится, такой исторический факт. Диоген, мыслящий нестандартными категориями, проповедовал аскетизм, мучаясь в бочке. А Эпикур, отстаивая комфорт и наслаждения, «влачил» существование в красивом саду афинского предместья. Отсюда для меня вывод: жизнь не всегда такова, какой объективно является. Сотворены мы вроде бы равноподобно, но разные ниши, занимаемые нами в общесоциальной структуре (или даже внутри определенного слоя), формируют у нас разные реакции ответа на вызов среды.

Некоторые, подпадающие под навес этого «инако», выполняют распорядок дня в разных подразделениях психиатрической патологии. Ну, буйные и прочие экстремисты в обычной жизненной «коммуналке» не уживутся и предписание «душить болезнь» для них незаменимо. Хотя порой в местах массового скопления населения при нашей напряженной жизни немудрено встретиться с каким–нибудь маниакально–депрессивным синдромчиком тоже. Скажем, ко мне в троллейбусе неожиданно подсел подобный человек, беспрерывно елозивший носовым платком по своему лицу. При этом все время озирался по сторонам, близко наклонялся ко мне и, пристально заглядывая в глаза, настойчиво спрашивал: «Ты что молчишь? Думаешь, я сумасшедший? Да? Кто тебе дал право так думать? Признайся, что ты думаешь! Отвечай, я жду!». Через две остановки молчаливых (с моей стороны) мучений мне удалось оттуда вылететь, а он подсел к другому пассажиру. Может, и целый день катался. Хорошо, что не метал железные прутья (и такое видела). А тогда меня пронзило: «Их что — за неимением средств всех выпустили?».

Хочу коснуться давнего года своей первой преддипломной практики. В то время я мечтала выучиться и заняться медико–биологическими исследованиями в космосе. По линии бывшего ленинградского Госуниверситета им. Жданова я и попала в один всесоюзный академический центр. А мою однокурсницу, Наталью, направили практиковаться в известную психиатрическую клинику. Для тестирования специфической категории выздоравливающих после курса медикаментозного лечения. Работа ей нравилась. Она донимала меня рассказами о пациентах — неординарных с точки зрения эрудиции и способности производить новое, талантливых, воспринимающих мир в непривычном преломлении, людях. Подолгу там изучала их навязчивые изобретательские схемы, умопомрачительные по сложности стихи и картины, научные выкладки, фантастические литературные произведения, понятные только им одним нотные партитуры. Составляла для них диагностические тесты и заключения, иногда и сама не понимая, где болезнь, а где норма. В результате заявила: «А может, «инако» — это «сверхмышление», «запредельномышление»? Во всяком случае, мне никогда не стать такой гениальной личностью, как эти больные!».

Действительно, ведь люди очень по–разному мыслят. Вправе ли мы судить их за это?

Приведу имевшее место в прошлом утверждение Рональда Рейгана: «Советский Союз останется однопартийным государством, даже если там разрешат оппозиционную партию — потому что тут же все в нее вступят». Вот так однозначно всех нас воспринимали «за бугром». А мы все же разные. И порой уважать «инакомыслящих» не грех. Их «инако» могло в том числе вырваться и при падении на вышеназванный гололед.

Хотя вновь замешательство. Вот как, например, можно подумать об осужденных пожизненно двенадцати заключенных Винницкой тюрьмы, обратившихся за разрешением постричься в монахи? Или о таком фигуранте, что помешался на своем лозунге: «А ты записался в Партию Шутов и Клоунов — ПШиК?». К кому отнести живущего по правилу: «Закон — тайга, медведь — порядок?». Подо что подходит феномен Вилли Мельникова, превзошедшего (после ранения) «нормальных» людей? Ведь он не только заговорил на 100 языках, но и стал слагать на них стихи!

Вернемся к обычной жизни, где также встречается инакомыслие, а вернее — инакодеяние. К примеру, беспрерывный контроль нужен в скользких местах возможного хищения бюджетных ресурсов, где финансовые ручейки, вроде «Фобос–Грунта», скоротечно меняют курс. И денег вновь и вновь не хватает на ключевые потребности.

Нормальной или нет надлежит считать жизнь, местами обремененную невежеством, угодничеством, стяжательством, предательством, грубостью, наигранным позерством? Как говаривали в Петровские времена, видно, мало учат умению «душевно комплименты выражать и смотря, и по случаю принадлежаще».

А вот совсем незначительный, но актуальный, «мазок к холсту». Иногда даже у высоконравственной прослойки уважаемых мной людей в возрасте, нет–нет, да и вспыхнет неприязнью глаз–прожектор, осветив негодующе чужую фамилию в пенсионной ведомости с «лишней» сотенкой (об этом рассказывал мне почтенный мужчина из дома напротив). Не хочу никого задеть, а тем более наступать на острые сейчас грабли, но если оглянуться в прошлое, так вполне возможно, что были времена, когда человек из ведомости жил реально хуже инспектирующего «прожектора». И не роптал. Хотя ему тоже хотелось жить чуть богаче. Еще раз прошу не обижаться.

Удерживаясь от скатывания к махровому перечню негатива, пытаюсь не отклониться от приоритетной мысли: в нас все активней проявляет себя дефицит человеколюбия. Как ржа, разъедает зависть, нездоровое соперничество, крепчает насупленный взгляд в чужой затылок: «Раз не похож на меня, так значит — чужак. И его не приемлю!». В этом месте разрешите выразить свою мысль так:

Похожести и разности бесценны.

Великовозрастна Земля
В сравненьи с древним человеком.
А рядом с ним — никчемна тля,
Как стружка — рядом с дровосеком.
Сопоставимостей не счесть,
Но и бесчисленна несхожесть.
Спасибо, люди, что мы есть!
Хвала Творцу за нашу «всхожесть»!

Обливать друг друга бесконечными обидами — это все же перебор.

Вспомним трудяг–муравьишек — неповторимое природное семейство общественных насекомых, образующих сложные семьи из нескольких каст, выполняющих разные функции. Ранг каждого из них не обязательно близок к трону главной муравьиной королевы. Но только при действенном соучастии всех муравейник жизнеустойчив. День Соборности и Свободы позиционирует Украину единой и нерушимой. Божья искра человеколюбия, надеюсь, не даст нам права сжигать, как когда–то инквизиция, в ненависти и злобе тех, кто думает «инако».

К слову, у некоторых видов муравьев стала проявляться редкая аномалия. У них, кроме рабочих особей (что отвечают за сбор пищи и строительные работы) и обычных солдат, возникла каста «сверхсолдат», защищающих колонию от набега муравьев–кочевников. Эти «киборги» охраняют вход в подземное гнездо, затыкая его своими массивными головами. При враждебном взаимоотношении, чего доброго, и у людей произойдет подобный «морфоз» — проявление измененного фенотипа при неизменном геноме.

В самом деле, подставить плечо — благороднее, чем подтолкнуть в спину: инакомыслящего Диогена — в бочку, а Эпикура — препроводить, куда он там стремился (или через плечо к ним заглядывать). Возможно, при опорном плече и общеустремленном взгляде в одну сторону их разные жизненные позиции начнут сближаться? Хотя признаю, что вопрос этот спорный и требует более тщательного анализа. Еще не поставила точку, а в маячке сознания замигал вопрошающей лампочкой новый сигнал: «Разве диогены и эпикуры — не братья одной крови, чтобы понять друг друга?».

Лариса Желнакова,
г. Донецк