Мое и наше — почувствуйте разницу

08.11.2013 21:08:46

В одной из предыдущих публикаций я писал, что мать моей первой супруги Людмилы в начале 70–х работала начальником торготдела одного из ОРСов Донецка. Потому вся семья, включая зятя, была «упакована» исключительно в импортные шмотки.

Так случилось, что однажды Нина Дмитриевна презентовала  входившие тогда в моду итальянские болоньевые куртки мне, своему мужу Алексею Ивановичу и старшему брату жены — Владику, причём одинакового цвета и фасона. Замечу, что тесть работал начальником подземного участка шахты 17–17 бис «Кировская» и был приблизительно одного со мной роста, где–то за метр восемьдесят, правда, более крепкого телосложения. Потому ничего удивительного не произошло, когда, засидевшись у них в гостях, и собираясь домой, я перепутал куртки. Удивиться довелось чуть позже, когда, выйдя на улицу, во внутреннем кармане вместо своего гаманца обнаружил плотную пачку купюр достоинством от трояка до четвертной включительно. Пришлось вернуться и восстановить статус–кво, попутно поинтересовавшись у тестя — откуда такие деньжищи, на что он мрачно буркнул:  «Выбьешься «в люди», сам всё поймёшь».

И как в воду глядел. Работал я в то время слесарем–инструментальщиком на вновь открывшейся фабрике игрушек, ни о какой карьере не помышляя. Пока начальник цеха В. Фоменко и его зам. М. Мееров не пригласили в свой кабинет и, с учетом моего специального образования (военное училище) и организаторских способностей, предложили возглавить термозаготовительный участок. Кстати, один из самых «наваристых» в цеху, где рабочие автогеном и на гильотине резали листовой и профильный металл, вели его термическую обработку, имея каждый день «живую копейку». Когда похоронный комплект (оградка, надгробье, памятник) сварганят, а когда и цельнометаллический гараж для частника отгрохают, и прочее, и прочее. Время на раздумья мне дали столько, сколько понадобилось для того, чтобы распи-ть на троих бутылку «оковитой», и уже на следующее утро я вышел на работу в качестве мастера вышеназванного производства. А в конце месяца бригадир Женя Скопинцев вручил мне в конверте энную сумму денег «для начальства», закрывавшего глаза на изготовление «левака» в  рабочее время, и, разумеется, автору этих строк — за оформление документов на списание металла, израсходованного якобы на цеховые нужды. Замечу, ни я, ни тем более начальники, приставив ему нож к горлу, этих денег не требовали, всё шло на «автомате», характерном для того периода «социалистического» производства, когда труженики своими руками изготавливали что–то полезное и необходимое населению, не имеющему возможности приобрести это в официальном порядке.

Была ещё одна форма взятки, характерная только для страны «победившего социализма», когда руководитель любого уровня отпускал своего подчинённого без заявления на отпуск «без содержания», проводя ему по табелю так называемую «упряжку», т.е. оплачивал это время  за государственный счёт. Знавал случаи, когда люди уезжали месяца на два, на три на «шабашку», официально числясь на работе, а вернувшись, всю причитающуюся им сумму в кассе предприятия отдавали «благодетелю». Кратковременные отлучки либо запои расценивались дешевле — пару «пузырей» водяры, а загулявшие дамы, разумеется, молодые, в некоторых случаях могли рассчитаться и натурой.

Сегодня, после перехода к частной собственности, во многих отраслях производства и сельском хозяйстве такую ситуацию может представить  человек только после сложной черепно–мозговой травмы, хотя в  госорганизациях и  госпредприятиях подобные прецеденты имеют место. Когда отгулы, прогулы и загулы того или иного исполнителя оплачиваются за счет бюджета, т. е за наш с вами счёт. Вот над чем бы задуматься тем, кто спит и видит себя в бывшем СССР, где «было всё колхозное, где было всё моё», вслед за Петькой–губошлёпом скандируя: «Вернём фабрики и заводы — государству».

Юрий МУРОМСКИЙ,
г. Донецк