Живая природа

09.10.2013 13:30:10

Пока человек жив — ничего не пропало. Из любой ситуации всегда есть выход, причем не один, а несколько — и кто ты такой, чтобы оказаться первым человеческим существом во Вселенной, попавшим в действительно безвыходную ситуацию?!

Макс Фрай, «Гнезда химер»

Осень уже полностью вступила в свои права. А это значит, что птицы, которые сами здесь родились, и дали потомство, уже собираются в теплые края.

Птица аист в украинском языке имеет несколько названий, т.е. «имён». В каждом регионе — своё. Нежное — лелека, более жесткое — боцюн (бусол, бусько, батьян, бачан — ред.), легендарное — чорногуз. Почему легендарное? Сейчас.

Когда–то в очень прадалекие времена не было птицы на имя аист, вместо нее жил человек на имя Иван. Бог собрал всех гадов — змей, ужей, ящериц, лягушек, сложил всё в мешок и велел Ивану отнести всё это к морю и утопить, но поставил условие: ни в коем случае не развязывать мешок и не смотреть, что там лежит. Но! Мы все в корне своем — наследники неслуха (ослушника) Адама (помните запретный плод в Раю?). Иван шел долго, и когда приблизился к морю, зашел уже в его «начало» — болотный лиман, решил: море вот оно — несколько десятков шагов, а там уже глубина, куда будет опущен мешок с ношей. «А дай–ка я хоть одним глазком посмотрю, чего–то я там принёс? Никто же не увидит». Развязал мешок, а «поклажа», смирившись уже было со своей участью, увидев над собой дневной свет, вся сразу своей масссой зашевелилась. Было чего испугаться. Иван с перепугу упал на гузно (мягкое место приземления), а руки подставил под себя — инстинктивно, чтобы смягчить посадку, хотя в болоте и так довольно не жестко. А мешочек–то остался развязанным. И всё, что в нём находилось, «использовав момент», расползлось во все стороны. «Спасайся кто как может».

Разгневался Бог на Ивана, за его ослушание, и превратил его в птицу — аиста, и велел ему и его потомству отлавливать всё то, чего Иван не донёс к морю, и питаться всем этим.

Вот таким образом была «разукрашена» в разные цвета эта красиво–величавая птица. Грязь болота перешла на цвета аиста от Иванового приземления в болото: упал на «мягкое место» — хвост птицы черный, подставил руки при падении — концы крыльев аиста тоже черные. Вот откуда и появилось одно из «имен» птицы: чорногуз, т.е. черное гузно. Хотя вся птица — чисто белая.

Давненько это было, во времена моего детства, проживая в селе, мне пришлось видеть этих чудесных птиц вблизи. Они устроили свое «жилье» на соседней с нашим домом стоящей клуне. Это огромных размеров сарай, в котором во внутренних пристройках содержался домашний скот, птица, а также инвентарь, сено, даже невымолоченный урожай.

А хулиганистые пацаны чуть постарше, они подобрались к гнезду птицы. Они нам, малышам, стоящим около клуни, демонстрировали яйца птиц, когда «хозяева жилья» были в отлете. Яйца были большими, больше гусиных, и тоже белого цвета.

Но те яйца, что побывали в человеческих руках, каким–то образом птицы это определили и безжалостно выбросили из гнезда. Была заложена новая кладка, и птенцы вывелись. По селу этот слух прошел быстро. И после этой «науки» от птиц больше их «плоды» руками никто не трогал.

Через село Скибенци, что на Виннитчине, а еще точнее — в Погребищенском районе (это название упоминается в летописи еще в ХІІІ веке, будто бы люди прятались в погребах от навалы ордынцев монгольских), проходила старенькая ЛЭП на деревянных столбах. Прошло некоторое время, и пришла необходимость их заменить на железобетонные опоры, но на одном из деревянных столбов свили себе гнездо черногузы. При помощи, правда, двух жителей этого села, Петра Вдовиченко и его сына Александра. Это они водрузили и закрепили старое велосипедное колесо на вершине одной из деревянных опор, что стояла поближе к их дому.

В этом гнезде, с боков, вне «зоны досягаемости» клюва черногузов, умудрились получить «право на прописку» еще и пар двадцать воробьев, «веселая компашка».

Попутно сообщу, что Петро Вдовиченко взял меня кумом, и я крестил его детей Сашика и Ларису. Саша вырос и взял себе в жены красавицу Катюшу. А Катенька оказалась дочерью моего троюродного брата Ивана Товстенко.

Взрослыми птицами и их малышней, что росла у всех прохожих на виду, любуются и взрослые, и дети. Никто не пройдет мимо, не остановившись, чтоб не полюбоваться на этих птиц. А особенно в тот момент, когда (так людская молва назвала эту «процедуру») они, птицы, «кашу варят».

Это такой процесс, когда птицы запрокидывают головы, касаясь своим затылком своей же спины, затем возвращаются в исходное положение, громко похлопывая при этом половинками своего клюва, вызывая у «зрителей» восхищение. А вот особое умиление, когда эту процедуру исполняют птенцы, то ли дублируя старших, родителей, то ли учась, как это делать.

Но! С демонтажом старых опор будет разрушено и старое гнездо. Сашик с батей, Петром Александровичем, потеряли покой, ночью вздыхали, когда остальные домочадцы спали. Жаль птиц. Да это даже не то слово. Они уже слились с этим гнездом, этими птицами, с их ежегодными выводками, казалось, что сами как–то росли вместе с птенцами. Птицы стали уже своими, как вся та живность, что имеется на селянском подворье.  Но то всё, домашнее — «физика» для поддержания жизненного тонуса.

А эти? Это же лирика! Такая нежная, как музыка, что льется со скрипки Страдивари. А при нависшей угрозе — стали еще дороже. Ой, как безмерно их жаль! Аж слёзы у мужиков (!) наворачиваются. Ну, что делать? Как их, красавцев, спасти?

Уже переключено напряжение на новую ЛЭП, снята арматура на старой, дело доходит до демонтажа старых опор. Что делать?

Выход нашелся. Старая крестьянская смекалка. Она всегда срабатывает в пиковых ситуациях.

Пошли батя с сыном (вдвоем, для солидарности) через пять домов от их дома, по той же, что и они живут, стороне улицы, где проживала одинокая бабця. Которая тайком от участкового, «чтоб никто не знал», производила продукт из сахарной свеклы. Взяли в долг 2 литра этой «международной валюты» и поставили «магарыч» ребятам, что работали на демонтаже деревянных опор, и они «обошли» одну опору, на которой было гнездо, демонтировав все остальные.

Живите, черногузы! И служите нам живым укором, что мы, люди, самая разумная часть живой природы, которую и бездумно губим. Сами. Себя. А кто ж тогда, кроме нас, ее сохранять будет?

Василий Товстенко, г. Макеевка