Скольким головы в битвах сложить?

18.04.2014 21:16:34

«В Начале было Слово…» И каждый из нас заново проходит один и тот же путь: учится понимать слова и говорить, как училось человечество на заре своей истории, пытается понять, что такое Добро и Зло.

Поделиться с окружающими своими открытиями — рассказать, спеть, нарисовать красками или звуками музыки — это дар, талант, который  издревле почитался в народе. А тираны всех времен и в разных странах всегда боялись тех, у кого есть этот дар, пытались заставить замолчать поэтов. Потому что слово  сильнее оружия.

Поразмышлять о судьбе поэта, и о своей собственной,  о родной  стране, судьба которой зависит от тебя, посмотреть на все происходящее очень серьезно, по–философски, а иногда с улыбкой — пригласил дончан Сергей Крава.  «Наверное, меня не запретят» — так называлась концертная программа, которая собрала в Донецкой областной филармонии  представителей разных поколений, и первый сборник стихов Сергея. И конечно, в этом сборнике есть,  и на этом концерте звучало одноименное произведение, очень важное в творчестве нашего собеседника. Крава рассказывает:

Вдали от дома очень остро понимаешь, что такое любить Родину

—   Биография у меня простая — родился и вырос в Донецке на поселке шахты Октябрьской. Отец — шахтер. Он и двое его братьев всегда   любили и умели петь. Когда собирались вместе, отец  руководил этим домашним концертом, пели популярные, мелодичные песни в 2–3 голоса. Заслушаешься. В бытовом разговоре не очень заметно, но голос у меня хрипловатый. У меня очень классно выходило говорить голосом Папанина, Джигарханяна, Высоцкого. После школы я хотел поступать в Москве в театральный.  В 16 лет написал свою первую песню «Афганистан». Считаю, что она одна из лучших моих песен. Когда пришло время служить в армии, я писал заявление с просьбой отправить меня служить в Афган. Но в этот период уже начали вывод войск, я служил в Германии. Вдали от дома очень остро понимаешь, что такое любить Родину. Потом учился в горном техникуме. Балл аттестата  у  меня  был  достаточно высокий, поступил без экзаменов. Работал проходчиком, потом горным мастером. Продолжал писать песни.  Пел друзьям. А потом понял, что творчество, стихи и песни — это главное дело моей жизни.

Если кто–то скажет: какой из него музыкант — я не обижусь. Потому что играть на гитаре я учился сам. Я даже нот не знаю. Но по слуху могу сыграть любую мелодию.  Еще в детстве —  услышу песню, она мне понравится — я ее сразу могу сыграть, спеть. Я играю на семиструнной гитаре, сейчас это редкость, большинство предпочитает шестиструнную. Отец для начала показал мне, как это делается, а дальше сказал: «Пробуй сам, получится — молодец, а нет — ну, значит, не твое это, ищи  то, что  по душе». Если скажут: у него голос хриплый, это пением назвать нельзя, тоже возражать не стану. А вот по поводу стихов — тут я готов поспорить и отстаивать свое убеждение: я по призванию, по состоянию души — поэт.

Годы обучения в консерватории стирают собственную неповторимость

В свое время очень компетентные люди советовали мне поступать учиться в литературный институт. Я сказал: «Я  учился у Пушкина, Лермонтова, Есенина, Высоцкого. И кто научит лучше?» Конечно, есть и немало хороших современных поэтов. Но научить писать стихи, я считаю, невозможно. Никто вообще не знает, как рождаются стихи или музыка. Слова или музыкальные звуки, они приходят к чутким людям, которые могут их услышать. Я вырос на хорошей поэзии. И меня родители и школьные учителя учили стремиться к лучшим образцам, это главное. У меня есть друг, музыкант, великолепный саксофонист. Он поступал в консерваторию, и ему очень мудрый преподаватель там сказал: «Молодой человек. Зачем вы это делаете? Вы —  интересный музыкант, вы безупречно владеете инструментом. Оставайтесь собой. А годы обучения здесь сделают из вас одного из тысяч закончивших консерваторию, вы рискуете потерять свою неповторимость». Все, что ты делаешь, надо делать грамотно и с полной самоотдачей, чтобы плоды твоего творчества не стыдно было показать людям, чтобы ты был уверен, что делаешь доброе, нужное людям дело, что мир вокруг от этого будет становиться лучше. Как это знали все те, кто удивляет и восхищает  нас своими произведениями.

—  Концертная программа «Наверное, меня не запретят» посвящена Владимиру Высоцкому. Какое влияние на ваше творчество  он оказал?

— Высоцкий оказал влияние не только на мое творчество. Он был совестью целой эпохи, голосом народа. Для него не было запретных тем. Он пел о том, что волновало всех, о том, о чем боялись говорить, но не могли не думать.  Когда Высоцкий умер, мне было 10 лет. Я плакал, когда услышал сообщение об этом. Сказали только раз в новостях по радио «Маяк», отец не поверил, потому что тогда, при жизни, о Высоцком в средствах массовой информации не говорили. Потом мы узнали, что журналиста, который   сообщил печальное известие, уволили с работы. Люди обменивались записями   Высоцкого, вся страна слушала эти запретные песни.  Гораздо позже я узнал, что он был прекрасным артистом, играл в Москве в Театре на Таганке, среди его актерских достижений коронная роль мирового репертуара — Гамлет Шекспира. Когда я слушал его песни, я представлял его огромным, сильным, почему–то обязательно с бородой. А когда  впервые увидел его фотографии, увидел фильмы с его участием, я был просто потрясен. Оказывается, он был совсем не богатырем, щупленький такой. Но какая внутренняя сила! К дню рождения Высоцкого я стараюсь подготовить концертную программу в память о  нем. Я не претендую на абсолютную схожесть, но стараюсь передать атмосферу, которая царила на концертах Владимира Семеновича. Передать  мощную энергетику, заложенную в песни, тот нерв, эмоции, которые и делают  эти произведения необходимыми для слушателей, любимыми, на которые откликается сердце и благодаря которым песня становится огромной силой. В этом  году  к  памятной  дате я решил приурочить и презентовать выход моего поэтического сборника. Поэтому третью часть программы «Наверное, меня не запретят»  составили  мои песни.  Мне хотелось бы еще сделать концертную  программу с песнями на стихи Есенина, у меня есть и мои песни, в которых чувствуются есенинские мотивы.

Только в нестандартных, чрезвычайных обстоятельствах человек раскрывает свою суть

А вообще я пишу разноплановые песни — и философского содержания, и лирические, и шуточные.                    У меня есть шуточные песни, которые, я надеюсь, помогут слушателям избавиться от пристрастия к алкоголю или к курению. Никому не хочется, чтобы над ним смеялись. В каких–то нестандартных, чрезвычайных обстоятельствах человек раскрывает свою суть, какой он на самом деле. Поэтому я  пишу и на лагерную тематику. Потому что  здесь человек в экстремальной ситуации, и сможет ли он остаться человеком, это важно.

—  Сложно в кризисные времена организовать концерт?

—   Это вопрос, скорее, к моему другу и концертному директору Антону Тараненко.  Но вообще–то сейчас материальное положение у большинства из нас, мягко говоря,  оставляет желать лучшего, люди стали меньше ходить на концерты, приглашать артистов на  корпоративы. И так не только у меня, это общая тенденция, не только с концертами, но и с театральными спектаклями. А искусство как раз дает силы пережить сложные ситуации, найти выход, вселяет веру и оптимизм.  В 2007–2010 годах был всплеск зрительской активности. У меня тогда отбоя от приглашений выступить не было. На новогодние корпоративы приходилось выбирать и кому–то отказывать.

Почти на всех концертах и при записи дисков я работаю вместе с Сашей  Данченко. Он профессионал, гитарист, очень тонко чувствующий музыку. Он великолепно понимает партнера, я не знаю лучшего аккомпаниатора. Нам с ним достаточно один раз прорепетировать — и можно на сцену. Он все ловит на лету, умеет держать паузу, а это — высшее мастерство.   С Сашей очень легко и комфортно не только мне, моя и его гитара прекрасно понимают и дополняют друг друга.

—  А книгу издать тоже было непросто?

—  Да. Чтобы издательство взяло на себя все расходы по выпуску книги — это что–то из разряда фантастики, книги издаются за счет авторов или спонсоров. Мне повезло, что судьба свела меня с таким человеком, как  Равиль Ахатьевич Брагин, именно благодаря ему  мой первый сборник увидел свет.  В книгу вошло 160 стихотворений, много фотографий, она в твердом переплете, современный дизайн обложки. Как каждый автор, я очень радуюсь, что книга вышла и надеюсь, что читатели ее заметят и не будут разочарованы, когда прочитают.

—    На концерте отдельные стихи вы очень мастерски читаете. Вы считаете, что есть стихи, которые можно спеть, и такие, которые песней стать не могут?

—   Я считаю, что любое стихотворение можно спеть. По крайней мере, мои стихи все в подсознании  — песни. Но есть такой стиль — подчеркивать ритм стиха, играя на гитаре, это мы называем бардовской песней. В последнее время еще выделяют такое направление «шансон». Но бардовская песня и шансон — это не одно и то же.  Шансон вообще в переводе с французского — просто песня. У нас почему–то принято считать, что шансон — это сплошь блатная тематика. А я считаю, что шансон — это песня, спетая с душой, ее не споешь с оркестром, это дружеский разговор, в котором один из собеседников — гитара.

Предшественников бардов на Руси специально лишали зрения, чтобы они не видели, что происходит вокруг, и не пели об этом

Слово «Бард» иногда пишут с большой буквы, это о тех, кто в основном затрагивает темы социальные. Таким Бардом был Высоцкий.  Для бардовской песни характерны песни–баллады, по 15 и более куплетов.  Предшественниками бардов на Руси были гусляры, в Украине — кобзари. Они часто были слепыми. Их специально по приказу правителей  лишали зрения, чтобы они не видели, что происходит вокруг, и не пели об этом.  А люди рассказывали им, и они продолжали петь. В разных странах были такие бродячие музыканты. Помните фильм о мушкетерах, где кардинал, услышав бунтарскую песню, возмущается:  «Почему автор этих строк еще не в Бастилии?» На что его советник Рошфор  отвечает: «Ваше Преосвященство! Это невозможно!» Конечно, кардинал утверждает, что для него нет ничего невозможного, а Рошфор говорит: «Но тогда нам придется посадить в тюрьму весь французский народ». Этот эпизод показывает, какой огромной силой обладают песни.  Когда в руках гитара — песня в душу вливается легче. Это как хлеб. Он сам по себе вкусный. Но  жевать его один, всухую,  не так приятно, как с  чаем или молоком, или просто запить водичкой.  Стихи — это хлеб, а мелодия — это та живительная жидкость, с которой раскрывается вкус хлеба. Иногда мелодия скрывает отсутствие грамотной рифмы, приукрашивает достоинства текста, который стихами не назовешь. А когда стихи читаешь  без музыки — становится понятно: звучат стихи или там поэзией и не пахнет.

В мужчине главное — стержень. Если куда нагнули — туда и согнулся — это не мужик

— У вас есть шуточная песня, у которой два названия:  одно для женщин, другое — для мужчин. Расскажите, какие качества вы цените в мужчинах, а какие  — в женщинах.

—  Да, песня, о которой вы говорите, для женщин имеет название «Сила макияжа», а для мужчин «Будьте бдительны». Это забавная история. Но если говорить серьезно, для женщины очень важно быть женственной и уметь завораживать, притягивать, совсем не прибегая к каким–то  ухищрениям типа макияжа. В каждой женщине должна быть изюминка, которая и привлечет к ней настоящего мужчину. Хотя, по правде, настоящих мужчин отыскать непросто. А у настоящих мужчин правило: «Мужик сказал — мужик сделал». В мужчине главное — стержень. Если куда нагнули — туда и согнулся — это не мужик.

—  На ваш взгляд, какая из песен Высоцкого наиболее актуальна сейчас, как бы взгляд Высоцкого на нынешние события в Украине?

—  Есть такая песня:

«Темнота впереди, подожди…
Там стеною закаты багровые,
Встречный ветер, косые дожди
И дороги, дороги неровные.

Там чужие слова, там слепая молва,
Там ненужные встречи случаются,
Там сгорела, пожухла трава
И следы не читаются
В темноте…»

Эта  песня  написана  давно, а как будто вчера. Поэты — своего рода ясновидящие, они могут рассказывать и о том, что было давно, и предупреждать о том, что может случиться.

А помните песню «Охота на волков»?  У меня есть своя песня «Волки». Иногда после концерта ко мне подходят люди и говорят: «Что это за песня? Я не помню у Высоцкого такой». Конечно, у него и не было такой, просто тема, переживания героев песни Высоцкого и моей перекликаются. А примерно лет восемь назад я написал песню, которая, может показаться, написана в нынешнем, очень тревожном январе:

«Заколочены ставни на окнах души.
Дайте света мне, дайте мне света!
Но невидимый кто–то сказал:
«Не спеши.
Темнота — понадежней рассвета.
В темноте безопасней, ты ляг отдохнуть.
А я сон твой от зла и ненастья сберегу
И уперся коленом мне в грудь.
И до хруста защелкнул запястья …»

Актуальных, заставляющих задуматься произведений  у Кравы немало. Если сегодня мы говорим о судьбах поэтов, хочется процитировать еще и  такие строки:

«Там, где сытость, свободою дышится.
Там, где нет ни тревоги, ни бед,
Настоящих поэтов не сыщется.
Настоящих поэтов там нет.

Неужели тебе, моя Родина,
Их вовеки родить и родить.
Сколь запретных путей ими пройдено.
Скольким головы в битвах сложить?..»

Надеемся, читая стихи Кравы, или слушая их в исполнении Сергея на концертах, вы  найдете в этом диалоге с автором ответы на многие волнующие вас вопросы и почувствуете   —  времена, когда поэтов не запрещают, они уже начинаются, и это мы с вами  приближаем такой стиль жизни, а значит, все у нас  будет хорошо!

Беседовала Лариса Бондаренко