Зачем князь Владимир крестил Русь

28.02.2014 15:00:43

Шесть богов Руси времен князя Владимира

Как мы уже говорили, у жречества Перуна (важной политической силы, давнего союзника варяжской партии!) было отнято его главное святилище, а сам Перун поставлен под контроль пяти других богов, отдан под их постоянный бдительный надзор.

Перун Полянский продолжал царствовать, но — перестал править. Первенство его в Шестибожии оказывается при ближайшем рассмотрении лишь номинальным. На самом деле правят державой отныне пять других богов, для проформы продолжающие признавать Перуна своим собратом и главой.

Кто эти пятеро? Несомненно, хозяева каких–то пяти земель. Почему же пяти, а не двух, о которых мы уже сказали — Новгородской и Древлянской? Потому, что в состав новгородско–древлянской коалиции вошли еще три княжества, которые Добрыне удалось вырвать из–под власти Ярополка и привлечь на свою сторону как активных участников борьбы. То есть, пять земель победившей новгородско–древлянской коалиции поддержали своим оружием Владимира Древлянского, который сел на троне в Киеве, в шестой, Полянской земле. Поэтому–то и богов именно шесть. И перечислены они в Шестибожии (кроме номинального первенства Перуна) строго в порядке заслуг их земель в завоевании победы: Хорс Новгородский, Даждьбог Древлянский, Стрибог Полоцкий, Симаргл Дреговичский, Мокошь Смоленская («русская Афродита»).

Присоединением Смоленска к провладимирской коалиции завершается победоносная кампания 980 года. Если бы Смоленская армия двинулась на Киев и вступила в бой против Владимира, это грозило бы ему большими опасностями. Но она против Владимира не пошла — и после его победы вошла в единое государство на равных с землями–победителями правах.

А Стрибог Полоцкий и Симаргл Дреговичский свое место в пантеоне заняли по той причине, что обе земли не оказали армии Добрыни сопротивления, которое привело бы к тому, что бросок на Киев через их земли захлебнулся бы в самом начале или на полпути. И даже оказали Добрыне активное содействие, открыв ему дорогу и пополнив его войско.

Когда армия сына Мала Древлянского, пронесшаяся как метеор через Полоцкую и Дреговичскую земли, завершая этот фантастический  прыжок, как гром среди ясного неба обрушилась прямо на Киев, под стенами Киева в едином строю встали полки четырех союзных русских земель: Новгородской, Древлянской, Полоцкой и Дреговичской. Эти земли активным участием в свержении Ярополка заработали статус соправительствующих земель, что и было выражено через фигуры их богов.

Вместе с новыми землями в единую державу вступали их боги–хозяева, и признание последних гарантировало, что новые земли становятся не бесправной добычей и провинциями, а полноправными федеральными землями Руси.

В христианском и мусульманском мире в то время господствовал другой принцип: «Наша вера правая, наш бог истинный, а все прочие ложные». На практике это означало страшнейшую религиозную нетерпимость и национальный гнет. Мусульманское иго Халифата было равно трагедией для христианских народов Закавказья и «языческих» Средней Азии. Но и византийское («единоверное») иго было ничуть не меньшей трагедией для «языческих» тогда Болгарии или Абхазии.

В дохристианской же Руси господствовал противоположный, более высокий принцип: «Все боги истинные, и каждый бог — хозяин в своей стране». Этот принцип обеспечивал не только веротерпимость, но и вольности как старым, так и новым землям державы.

Но эта система была интересной и в другом отношении; в ней поддавались выражению сложнейшие политические понятия и программы: суверенитет, коалиция земель, право войны и мира (для державы, но также и для отдельных земель) и даже федеральный парламент державы. Все это, в любой комбинации, могло быть при такой системе просто и четко выражено и закреплено через фигуры земельных богов.

Подобного совершенства не знали ни деспотическая Византия, ни весь тогдашний христианский и мусульманский мир. Русская система признанного разнобожия земель, пронизанная свободолюбием, оказала глубокое влияние на характер русской культуры после крещения страны Добрыней и Владимиром. Следов влияния этой системы на культуру раннехристианской Руси обнаруживается по мере изучения все больше. Рыбаков даже выдвинул формулу — «христианство слилось с язычеством».

Так, в былинах на пирах Владимира пьют мед из турьего рога — это языческий ритуальный напиток и ритуальный сосуд. И никакого перелома в былинах при переходе от языческой эпохи к христианской не наблюдается.

Так, русские, в том числе и знать, и даже князья, продолжают и после крещения Руси (еще столетия!) именоваться в официальных документах «мирскими» (то есть «языческими») именами, а их параллельные христианские имена рассматриваются как второстепенные и зачастую упоминаются лишь в сугубо церковных документах. Никому и в голову не придет именовать, к примеру, Ярослава I Георгием I (по его крестному имени); но из–за привычности этого мы не задумываемся над тем, насколько странен такой обычай для христианской страны.

Боги — хозяева русских земель

Исходя со всего вышесказанного, наверное, есть смысл более подробно познакомиться с теми богами, которым поклонялись наши предки.

В древнем русском пантеоне богов насчитывается около 100 божеств.

Белобог и Чернобог — две ипостаси Рода Вседержителя, прародителя и отца богов, непосредственно связанные с Проявленным Миром, его созданием, обустройством, поддержанием и разрушением. При этом, что также важно, «СОтворение» мира — уже в самом этом слове выражено именно СОтворчество двух  сил — Белобога и Чернобога, которые объединяются в образе Единого Первобога Рода.

Одно из имен Бога Рода — Богъ Вышень (Вишну (инд.) Вишень (болг.)) — высший, проникающий всё. Вышень — Бог–Покровитель нашей Вселенной в Светлых Мирах Нави, т.е. в Мирах Слави. Заботливый и могучий. Отец Бога Сварога.

Белобог (Белбог, Белун) — воплощение света, бог добра, удачи, счастья, блага, олицетворение дневного и весеннего неба. Святилище его было на холме, открытом солнцу, а многочисленные золотые и серебряные украшения Белобога отражали игру лучей и даже ночью озаряли храм, где не было ни единой тени, ни единого мрачного уголка. Белый свет всегда был воплощением мира, земли и небес, всей необъятной Вселенной. Поэтому его называли еще Свентовидом или Добрым богом, богом плодородия.

Свентовид, Свентовит, Святовит, Световик, Светич — бог Белого света, Бог богов, верховный бог, бог–всадник, сражающийся с ночью. Упомянут в «Славянской хронике» Гельмольда, подробно описан у Саксона Грамматика в «Деянии данов», как главный бог, бог богов храма при Арконе, упомянут в «Mater Verborum». Именно он чаще всего подразумевается под именем Белобог у славян, соотносим с Аполлоном (Атремидом), а сопутствующая ему Рожаница — с Артемидой.

Свентовит отождествлен с четырехликим изображением верхнего яруса Збручского кумира. Четырехликое изображение Свентовита стояло в знаменитейшем Храме в городе Аркона. Кумир истреблен епископом Абсалоном в 1168 г.

Рядом с Белобогом всегда рядом находился и Чернобог. Они пребывали в постоянной борьбе друг с другом: дневной свет тускнел в надвигающихся сумерках, а ночную тьму рассеивала утренняя заря; на смену грусти спешила радость: вслед за жестокостью и завистью приходило время бескорыстных и добрых дел.

Белобога изображали мудрым седобородым и седовласым старцем, Чернобога — уродливым скелетообразным «кощеем». Однако Белобога и Чернобога почитали в равной мере.

В некоторых верованиях Белобог и Чернобог — верхнее и нижнее проявление Сварога.

Сварог — сын Рода, Бог неба. Имя «Сварог» происходит от древнерусского «Сварга» (Небеса), где корень «свар» означает «творение», «созидание», а равно «горение» и «жар». Иными словами, Сварог — это «Небесный Творец», «Небесный Огонь».

Сварог, по некоторым легендам, — Бог–создатель Земли (в отличие от Рода, создателя Вселенной), и к его имени восходит слово «сварганить», правда, за годы христианства оно приобрело пренебрежительный оттенок. В некоторых верованиях нижнее, темное проявление Сварога — Кощей.

Сварог (Коляда)— отец Сварожичей (Перуна, Даждьбога–Радегаста, Семаргла–Огня и Стрибога–Ветра).

Перун — первый сын Сварога (Георгий, Илия, Арий–Ярила, иногда также и Вышень).

Стрибог, правая рука Перуна  (Никола–Микола, Архангел Михаил, Дед Мороз).

Даждьбог, небесный сын Сварога (Световит, Крышень/Кришна (krsna), иногда и Вышень).

Праобраз Богородицы в силу смешения первичной истории имеет тройственную природу: Лада — жена Сварога, Жива — жена Даждьбога, Мария — мать Иисуса Христа.

Доля и Недоля — верхнее и нижнее проявление Лады. Мара — нижнее, темное проявление Лады.

Стрибог считается Ветром на основе одного источника, откуда и многие его ветреные сыновья.

Боги, чьи идолы установил Владимир: Перун, Хорс, Дажьбог, Стрибог, Семаргл, Мокошь.

Перун

Перун (др.–рус. Перунъ, укр. Перун, белор. Пярун, польск. Piorun) — бог–громовержец в славянской мифологии, покровитель киевского князя и его дружины в древнерусском «языческом» пантеоне. После распространения христианства на Руси многие элементы образа Перуна были перенесены на образ Ильи–пророка (Ильи Громовника). Имя Перуна возглавляет список богов пантеона князя Владимира в «Повести временных лет».

О культе Громовержца у славян сообщал ещё Прокопий Кесарийский (VI век): «…Они считают, что один из богов, творец молний, является владыкой над всеми, и ему приносят в жертву быков и совершают другие священные обряды».

Отсюда делается вывод, что Громовержец–Перун уже тогда был главой славянского пантеона. То, что Перуну в жертву приносили быков, подтверждается позднейшими этнографическими данными: в братчину на Ильин день в честь Ильи–пророка (сменившего Перуна на посту Громовержца) так же закалывались быки и другой скот.

Апокрифическая «Беседа трёх святителей» называет Перуна (наряду с Хорсом) ангелом грома и молнии, что ещё раз подтверждает его сущность громовержца.

Первые сведения о Перуне с упоминанием его имени появляются в «Повести временных лет». В частности, клятвы Перуном содержатся в договорах Руси с византийцами, заключённых после походов в 907, 945 и 971 годах.

Например, из договора 971 года мы узнаём следующее: «А если выше сказанного не выполним…, да будем прокляты Богом, в которого веруем, Перуном и Волосом, скотьим богом, да будем желты, как золото, и да будем посечены своим оружием».

Совместное упоминание Перуна и Волоса в этой клятве дало почву для многочисленных спекуляций — но все объясняется просто: Перун был главный бог, а Волос был богом торговли.

Перун был для варягов–руси «своим богом», покровителем князя и дружины. Даже в XV веке в языке части жителей острова Рюген ещё сохранялось слово Перун — а ведь именно с острова Рюген в Новгородскую землю прибыл Рюрик.

В текстах таких средневековых немецких хронистов как Гельмольд, Конрад Бато, Саксон Грамматик при описании земель балтийских славян упоминаются боги Прове (ему поклонялись в дубовой роще), Проно и Поренут, имена которых иногда сравнивают с именем Перуна.

В Польше около Перемышля, в 1302 году епархиальным документом упомянут Перунов Дуб.

Такие авторы как Адольф Петер Затурецкий («Словацкие пословицы и поговорки»), Ян Колер, Сретен Петрович («Сербская мифология») приводят массу словацких народных поговорок и заклятий, в которых фигурирует Перун. Например: «Хочешь попасть к Перуну?», «На кой Перун это тебе?», «Перун в тебя попал!», «Перун тебя побрал!», «Перун тебя побей!», «Перунова стрела», «Перунова стена», «Перунов гром», «Перунов блеск», «Перунов путь», «Перуново вино», «Если ты Перун, громыхающий Перун, — покажи свои зубы!», «Бог Перун в облаках!» и т. д.

Перун, как считается, ассоциировался с возвышенностями — к примеру, его идолы, по данным летописей, стояли на холмах.

Одним из важнейших атрибутов Перуна был дуб. Интересно, что в славянских языках не сохранилось индоевропейское название дуба — perku–. Оно было табуировано, что ещё раз подтверждает сакральность дуба для славян.

Константин Багрянородный (сер. X века) оставил описание ритуала, связанного с дубом, производившегося руссами на острове Хортица, на пути из варяг в греки.

На этом острове они совершают свои жертвоприношения, так как там стоит громадный дуб: приносят в жертву живых петухов, укрепляют они и стрелы вокруг [дуба], а другие — кусочки хлеба, мясо и что имеет каждый, как велит их обычай.

В грамоте галицкого князя Льва Даниловича 1302 года, в которой определяются границы владений епископа Перемышльского, упоминается Перунов дуб как одна из границ: «…А отъ той горы до Перунова Дуба гор склонъ».

Также интересно то, что Перун был одним из главных богов всего балтийского пантеона, и, в частности, — литовского. Перкýнас (Пяркунас, Перкун, лит. Perkūnas) — бог–громовержец, в последние «языческие» столетия стал самым известным литовским  богом. У латышей известен он под именем Пе́ркуонс (латыш. Pērkons), у древних пруссов — как Перкунс (Percuns). Согласно мифологическим сведениям, Пяркунас выступал также как бог грозы, дождя, гор (и вообще любых возвышенностей), дубов и неба.

Существует версия, согласно которой помещённый на современном гербе Литвы всадник Витис — это видоизменённое изображение скачущего Перкунаса, которое очевидцы видели на боевом стяге литовцев в Средние века.

В современных балтийских языках сохранились родственные слова, связанные с Пяркунасом: в литовском — perkūnas («гром»), perkūnija («молния»), в латышском — pērkons («гром»).

Предполагается, что слово Пяркунас произошло от праиндоевропейского слова Perkwunos, созвучного perkwus — слову, означавшему «дуб», «ель» (аналог perk–us, сопоставимое с латинским quercus — «дуб»).

В рамках этой версии имя Пяркунаса сопоставляемо с именем германской богини Фьёргюн (Fjörgyn) — матери Тора, что косвенно указывает на его принадлежность к индоевропейской группе «богов–громовержцев».

Ещё один вариант связан с указанием на возвышенность /гору/, небо (аналог готского fairguni — «гора», хеттским peruna — «скала», староиндийским parvata — «гора»).

Громовержец «генетически» связан с другими индоевропейскими громовержцами — славянским Перуном, хеттским Перуной, древнеиндийским Парджаньей, кельтским Hercynia, а также скандинавским Тором, германским Доннаром и римским Юпитером.

Функционально Пяркунас соответствует германскому Доннару/Тору, индийскому Индре, Парджанье Ригведы, римскому Юпитеру, греческому Зевсу, хеттскому Пирве.

Перун, в славянской мифологии, — самый знаменитый из братьев Сварожичей. Он бог грозовых туч, грома и молнии. Очень выразительный портрет Громовержца дал Константин Бальмонт:

У Перуна мысли быстры,

Что захочет — так сейчас.

Сыплет искры, мечет искры

Из зрачков сверкнувших глаз.

Родителями Перуна были Сварог и Лада (по одной из версий, от ее второго имени, Слава, произошло название славян). Появление на свет Перуна ознаменовалось мощным землетрясением.

В древней «Книге Коляды» сказано: «Загремели тогда громы на небе, Засверкали тогда в тучах молнии, И явился на свет, словно молния, Сын Сварога Перун Громовержец».

Не успел младенец подрасти, как его похитил Скипер–зверь (то есть получеловек–полускорпион. Он подробно описан в древней шумеро–вавилонской поэме о Гильгамеше. Скипер охранял вход в потусторонний мир). Чудовище прихватило с собой и сестер Перуна — богинь Живу, Марену и Лелю. Перуна Скипер погрузил в вековечный сон, а богинь превратил в волосатых чудищ. Лада в горе призвала своих старших сыновей и велела им немедленно отправляться на поиски Перуна и сестер. Обернулись те в вещих птиц — Сирина, Алконоста и Стратима, полетели по белу свету. Все облетели, не нашли и следа младенца Перуна. Только заметили сидящего у входа в подземелье Скипер–зверя. Тот, при виде Сварожичей, сразу скрылся. Поняли братья, где им искать пропажу, и опустились в подземелье. Долго пробирались по мрачным проходам и наконец увидели спящего непробудным сном Перуна.

Один из вариантов славянского календаря. Представленная графическая схема наглядно показывает, как перечисленный в «Велесовой книге» пантеон славянских богов легко укладывается в сезонный календарь, отражающий основные виды деятельности наших предков: земледелие, охоту, рыболовство, пчеловодство, а также главные празднества, которыми начинался и заканчивался каждый цикл.

В древности год делился на три основных сезона: период земледельческих работ (весна), пору созревания и уборки урожая (охватывала лето и осень) и зиму. Наличие подобного архаического трёхсезонного цикла в «Велесовой книге» свидетельствует о её подлинности. Вернее, здесь присутствует троично–четверичное деление: три земледельческих сезона, четыре солнечных фазы, четыре месяца в каждом сезоне и четыре недели в каждом месяце.

Указанная трёхчастность календаря свидетельствует о его глубочайших корнях, уходящих во времена индоарийской общности культур. Трёхсезонность года обуславливалась тогда представлением древних индо–ариев о триединстве мира (Явь–Правь–Навь у славяно–ариев и троица Брама–Вишну–Кришну и индийцев). В болгарской «Веде словена» также говорится о трёх основных богах, соответствующих трём временам года: это Коляда (зима), Вышний (весна) и Белобог (лето). Приведённый в «Велесовой книге» календарь полностью соответствует этой древней традиции.

Как свидетельствуют учёные–астроархеологи, к 2300 г. до н.э. лунные ориентиры древних святилищ–обсерваторий сменились солнечными, и возник календарно–астральный тандем Сварога и Даждьбога (солнечного знака с Тельцом во главе). По мнению Ю.А.Шилова, Телец — воплощение Даждьбога. Поскольку Телец возглавлял Солнечный Зодиак между 4400–1700 гг. до н.э., то 2300–1700 гг. до н.э., по мнению Ю.Шилова — это время, когда славяне стали чествовать Даждьбога.

В данный календарь, соответственно «Велесовой книге», включены семьдесят семь богов, расположенных в семи кругах–колах (семь — священное для славян число!) В центре — Великий Триглав.

Лишь первое коло представлено двумя богами — Белобогом и Чернобогом, богами Света и Тьмы, Яви и Нави. В то же время мировой осью, разделяющей их, является Сварга, по обе стороны которой они сражаются и тем самым уравновешивают мир.

Древняя календарная система опиралась на строго выверенные астрономические данные, поэтому все славянские праздники отражают определённые этапы годового движения Луны и Солнца. Следует отметить, что в данный календарь не включены боги, которые не связаны с сезонными циклами и являются, так сказать, «всеобщими» — Семаргл–Огнебог, Земнобог и некоторые другие, функции которых сопрягались с иными сторонами Бытия.

Древняя «Книга Коляды» говорит дальше:

«За минувшие годы Перун вырос, стал мужчиной, да вот только пробудить его от мертвого забытья никак не удавалось. Тогда послали Сварожичи птицу Гамаюн в Репейские горы за святой сурьей — живой водой. Обмыли ею брата, и тот встал живой и здоровый. Как пришел в себя Перун, так и сказал, что отомстит Скипер–зверю и сестер обязательно отыщет.

Немало препятствий он преодолел в темном царстве Нави, со многими ужасами столкнулся, но все же нашел Живу, Марену и Лелю, превращенных Скипером в чудовищ. Расколдовал Перун сестер и отправился ко дворцу Скипера, что из людских костей сложен был. Крепко схватились они и долго бились. Наконец, Перун поднял врага и бросил его оземь. Расступилась Мать Сыра Земля и навсегда поглотила Скипера…».

Многие приключения Перуна известны по мифам разных народов, сказкам и русским былинам. В Новгороде было самое известное на Руси святилище Перуна, построенное в виде колеса с шестью спицами, — громового знака. Громовой знак был вырезан и на каждом славянском доме — как защита от молнии Перуна.

Итак, Перун, старший сын Сварога:

1. Бог грома и молний, как небесного огня

2. Покровитель воинов и княжеской дружины.

3. Бог–управитель, бог, карающий за неисполнение законов.

4. Податель мужской силы.

Символика капища Перуна — дубовый идол, камень, или два камня по обе стороны от кумира, жертвенный огонь, возжигаемый перед кумиром, шестилучевое колесо на кумире, символ молнии или стрелы, а то и собственно громовая стрела при кумире. Вероятно, «язычники» не рубили живых деревьев под кумиры — живой, но старый, мощный дуб уже был для них символом поклонения. На него лишь наносили золотой и серебряной краской черты лица. Дуб, пораженный молнией, почитался особенно, и обереги, посохи, жезлы, стрелы, сделанные из него считались лучшими хранителями от Нави.

С культом Перуна были связаны обереги. Как и у многих народов, у славян с такими явлениями природы, как гроза и молния, связано почитание «громовых стрел», к которым относили каменные стрелы и топоры.

Сила, высекающая искры из неба, ассоциировалась у славян с боевой секирой — оружием с широким лезвием на короткой деревянной ручке, предназначенным для нанесения рубящих ударов врагу.

По преданию, Перун–громовержец использовал секиру для победы в бою против Змея, проглотившего дневной свет, и заточил его в подземелье. Поэтому оберег Секира стал символизировать не только нанесение физических повреждений врагу, но и победу над враждебными энергетическими воздействиями.

Секира Перуна является мужским знаком, в древности его носили доблестные воины, защищавшие свою землю от иноверцев и захватчиков. Ее широко применяли для совершения различных ритуалов и обрядов, к примеру, при наречении имени, родах, свадьбе.

Секира оказывает покровительство не только своему владельцу, но и его родным. Распространенным обычаем было класть секиру у порога дома во время родов, так как считалось, что она отгоняет злых духов от жены и младенца. А секира, положенная мужем под кровать рожающей жены, отсекала ее боль. На свадьбах секирой Перуна очерчивался круг вокруг молодоженов, чтобы защитить их от сглаза и скверны.

При раскопках древних воинских захоронений археологи находят у павших в боях славян множество знаков Перуна, которому они поклонялись.

На многие обереги наносились руны, которые усиливают их магическое действие. Концентрические круги обозначают солнце, а зигзагообразные — молнии.

Из дней недели Перуну был несомненно посвящён четверг. Об этом свидетельствует, во–первых, индоевропейская традиция, связывающая с богом–Громовержцем именно этот день недели (ср. нем. Donnerstag «день Донара», англ. Thursday «день Тора» и т. д.). Далее, в пользу этого говорит название четверга у западных славян–полабов — Peräunedån «день Перуна». У восточных славян равным по значимости с Ильиным днём считался четверг перед этим праздником. Четверг в славянской традиции считался днём «мужским» и удачным для начинаний. Наконец, именно о связи громовержца с четвергом говорит русская пословица «после дождичка в четверг», в которой идёт речь об исполнении желания (скепсис её, видимо, позднего происхождения).

Хорс

Хорс (др.–рус. Хърсъ, а также Хорус, Хорст, Хруст, Корс) — в древнерусской языческой мифологии бог солнца.

В «Слове о полку Игореве» говорится, что Всеслав Брячиславич «въ ночь влъкомъ рыскаше: изъ Кыева дорискаше до куръ Тмутороканя, великому Хръсови влъкомъ путь прерыскаше». Первые издатели не поняли этого места, оставив «Хръсови» без перевода («по ночам как волк рыскал из Киева и до Тмуторокани»), затем В. А. Жуковский перевел его как Херсон, а Д. Н. Дубенский — как Хазария или Корсунь. П. Г. Бутков предположил, что «Хръсови» поставлено по ошибке переписчиков вместо «Днепрови», не допуская ещё, что речь идет о Хорсе, бывшем, по его мнению, «славянском Фебе». Наконец, в 1840 г. анализ фонетических, этимологических характеристик слова «Хърсъ» в сочетании с сопоставлением аналогичных мотивов в фольклоре других народов привели П. И. Прейса к выводу о том, что во фразе «великому Хръсови влъкомъ путь прерыскаше» слово «Хорс» может «значить только солнце. Прежде нежели оно успело подняться, прежде нежели петухи начали петь, Всеслав уже был в Тмутаракани». При этом, по мнению Прейса, в «Слове» «Хорс есть не просто солнце, но лицо мифологическое», и подобная идея «очень обыкновенна в понятиях народов арийских».

При этом ученые долго не могли определить природу русского бога Хорса. Получалось, что на Руси одновременно существовало, по крайней мере, три бога солнца: Даждьбог, Хорс и Ярило. В чем состояло их различие?

По одному из толкований, Даждьбог противостоял миру Тьмы, Нави. Он олицетворял собой небесный свет, проливающийся на землю, в мир Яви. Он есть всегда, даже в дождливый и пасмурный день, когда небо затянуто тучами. Это был Белый свет, которым называли наш мир, так и говорили: «Обойти весь белый свет». Совсем иное дело, когда светит солнце: на душе сразу становится веселее, и жизнь кажется прекрасной.

Хорс, по этому толкованию, — бог солнечного, желтого, света.

По второму толкованию, которое не исключает первого, все славянские боги, которые входили в древний пантеон, делились на богов солнечных и богов функциональных.

И если верховным божеством славян был Род, а функциональными — Перун (покровитель молнии и воинов), Семаргл (бог смерти, образ священного небесного огня), Велес (черный бог, владыка мертвых, мудрости и магии, а также торговли), Стрибог (бог ветра), то с богом солнца было сложнее.

Дело в том, что довольно часто в исторических хрониках древних славян называют солнцепоклонниками. Да — Солнце наши предки чтили превыше всего! Все великие праздники были неизменно связаны с движением Солнца.

И по одной из версий, богом солнца являлся Даждьбог, который имел четыре фазы–ипостаси, известные как Времена Года: Хорс (зима), Ярило (весна), Сурья (лето), Овсень (осень).

По другой версии, солнечных богов было четыре: Хорc, Ярило, Даждьбог и Сварог. За каждое время года был ответственен свой бог, особо почитаемый на протяжении всего сезона.

Богу Хорсу поклонялись в период между зимним и весенним солнцестояниями (с 22 декабря по 21 марта); Яриле — между весенним и летним солнцестояниями (с 21 марта по 22 июня); Даждьбогу — в период между летним и осенним солнцестояниями (с 22 июня по 23 сентября); богу Сварогу — между осенним и зимним солнцестояниями (с 23 сентября по 22 декабря).

Днем Хорса, как и Даждьбога, было воскресение, металл — червоное золото. Дни Хорса совпадают с любым солнцеворотом, например, летним — 21 по 25 июня (Купала), осенним — 21–23 сентября (Овсень Малый, Таусень, Осенний Хорос).

Почему такая как бы путаница с разными версиями и толкованиями — потому что в разные времена и у разных славянских народов, а также на разных территориях функции солнечных богов менялись, и в зависимости от того, какому богу поклонялись люди как главному — то функции перераспределялись.

Несомненным, тем не менее, является то, что главной частью празднеств, посвященных Хорсу, были хороводы — массовые танцы, после которых ему приносят жертву — специально приготовленные кушанья.

Корни «хоро» и «коло» семантически связываются с понятием круглого. У многих народов словом «хоро» обозначали солнечный диск, круг. Отсюда и название танца по кругу и круговых построек. Хоровод — круг из взявшихся за руки людей, идущих по кругу, хоромы — круговая застройка, хоругвь — нечто объединяющее воинский круг. С корнем «коло» связаны такие круглые предметы, как колокол, колобок (круглый бок), кол, коловорот. Последнее понятие напрямую связано с изменением солнечных циклов.

Солнечное настроение и имя бога Хорса отражены во многих наших словах: хороший, похорошеть, прихорашиваться. А все неприятное, несимпатичное, лишенное радости, называлось нехорошим. Скажут: «нехорошо!» — и будто солнце скроется за тучи, ветром студеным повеет.

Имя Хорса отображено также в топонимике. Город Корсунь раньше назывался по имени бога солнечного света — Хорсунь. Херсонес — то же самое. Как и Херсон.

В гидронимии Новгород–Северской области XVII–XVIII веков существовали Хорсово болото и овраг Хорсов.

В Пинежском районе Архангельской области (недалеко от д. Веркола) есть речка Хорса.

В Болгарии есть село Хърсово, Разградская обл.

Название острова Хортица также связывают с Хорсом.

Кроме того, некоторые ученые считают, что имя «Хорс» (в записи без огласовок ХРС — сияющий) является прототипом имени «Христос» (в записи без огласовок ХРСТС — солнцеподобный).

Даждьбог

Даждьбог упоминается третьим в списке божеств (после Перуна и Хорса), идолы в честь которых были установлены Владимиром.

Даждьбо́г, Дажьбо́г (др.– рус. Дажьбогъ) — один из главных богов в восточнославянской мифологии.  Даждьбог, Дабъ, Радегаст, Радигош, Сварожич — это разные вариации имени одного и того же бога. Его называют «царь–солнце, царь, сын Сварогов, Даждьбог», а также богом плодородия и солнечного света, лета и счастья, живительной силы.

Надо при этом сказать, что для обозначения доли, удачи, счастья славяне всегда использовали общее для всех славян слово «бог». Возьмем, к примеру, «богатый» (имеющий бога, долю) и «убогий» (противоположное значение).

Слово «бог» входило в имена различных божеств — кроме Даждьбога это и Чернобог, и Белобог.

«Даждьбожьи внуки» — такую метафору использовал автор «Слова о Полку Игореве» в отношении русичей для выделения их родственной общности и необходимости прекратить распри и сплотиться перед угрозой внешних врагов:

Эта метафора дает повод некоторым исследователям рассматривать Даждьбога как первого царя славян, а всех русских князей  — потомками («внуками») Даждьбога.

Но в ІХ веке, как мы уже определили, Даждьбог был богом прежде всего древлян, как и Хорс — новгородцев, Перун — варягов–бодричей и полян, Стрибог — полочан, Симаргл — дреговичей, Мокошь — смолян.

Что интересно — это то, что крупнейший культовый центр Даждьбога–Сварожича (он же Радегаст, Радогост, Радигощ и Радогощ), известный историкам, располагался на землях лютичей–вильцов–ретарей, в городе Ретра, Ридегост (лат. Rethra) — древнем славянском городе–крепости, а также религиозном центре на территории современной немецкой земли Мекленбург — Передняя Померания.

Лютичи граничили с бодричами — и часто враждовали. Согласно франкским летописям, датский конунг Гудфред в 808 году, объединившись с лютичами–вильцами, разрушил столицу бодричей–рарогов–вагров Рерик.

Отголоски той вражды имели прямое продолжение в изучаемом нами периоде! Смотрите внимательно. Торговым центром лютичей был город Волин. Он и сегодня есть на берегу Балтийского моря, на границе между Польшей и Германией. Выходец из торгового центра вагров–бодричей Рерика князь Рюрик прибыл в Ладогу, а потом в Новгород и Киев, со своим богом Перуном. Игорь Рюрикович, пойдя на древлян и Даждьбога в 945 году, погиб недалеко от нынешней железнодорожной станции Рокитно–Волынское, на территории исторической Волыни. Сегодня областной центр Волынской области — Луцк, основанный теми же лучанами–лютичами, часть которых потом ушла на Одер и Эльбу, основав там  город Ретру со святилищем Даждьбога–Сварожича (о чем упоминает Титмар Мерзебургский (25 июля 975 — 1 декабря 1018), немецкий хронист).

Буквально в пару километрах от места гибели Игоря Рюриковича, на восточной окраине села Беловеж (о котором идет речь в этом номере газеты на странице 6–7) до сегодняшнего дня сохранилось название урочища «Ярков». Точнее, там есть два урочища — Малый Ярков и Великий Ярков. Если смотреть из центра села на восходящее солнце — то в дни зимнего солнцестояния оно восходит в Малом Яркове, в дни летнего — в Великом.

Поэтому сомнений в том, что урочища эти произошли от имени бога солнца Ярила, как вы понимаете, нет. Ярило — одна из ипостасей Даждьбога. Даждьбог ведь тоже бог солнца.

Все свои удачи и победы древляне, естественно, приписывали покровительству небесного хозяина Древлянской земли — Даждьбога. И легенды украинского Полесья рисуют Даждьбога хозяином древлянского края и народным героем, карающим зло. Получается, он и покарал пришедшего туда с мечом и Перуном Игоря Рюриковича.

Вот такие вот исторические перехлесты.

Символика Солнца и Даждьбога у славян связана с такими числовыми значениями, как 3, 6 и 12. Изображение солнца — солнечное (огненное) колесо, «рогатые» круги, спирали и кресты, а также 3 круга на концах треугольника, и 6 — на концах ромба.

Вероятно, поэтому считается, что он является покровителем 12 знаков зодиака.

Стрибог

Стрибог (др.–рус. Стрибогъ) — в древнерусском язычестве божество, возможно, бог ветров или связан с атмосферой.

Согласно «Повести временных лет», идол Стрибога был установлен в Киеве в 980 году князем Владимиром в числе прочих главных богов как бог Полоцкого княжества. Стрибог — др.–рус. стрый (дядя, брат отца), старый бог, дед ветров, упомянут в «Слове о Полку Игореве» («Се ветри, Стрибожи внуци, веют с моря стрелами на храбрыя полкы Игоревы»), что, вероятно, указывает на атмосферные функции Стрибога.

По мнению индоевропеиста Т. В. Гамкрелидзе, этимологически имя «Стрибог» восходит к индоевропейскому слову *dievas–pater — Небо–Отец. Со временем части слова поменялись местами, и часть *dievas заменилась на индоарийское *baga (→ праслав. *bogъ). Индоевропейское *pater перешло у славян в стрый.

Российский лингвист О. Н. Трубачёв считает необоснованными попытки найти в слове Стрибог индоевропейский архаизм или иранизм. Он видит в первой части теонима праслав. *sterti «распространять, простирать» и считает, что под Стрибогом понималась некая одушевлённая сила природы (очевидно, ветер).

Симаргл

Симаргл (Семаргл) — самое загадочное божество славян, входившее в пантеон князя Владимира как бог дреговичей. Симаргл — спутник богов Солнца и плодородия, бог дома и очага, хранил семена и посевы, бог корней, семян и ростков. Он оберегал хлебные злаки от грызунов и талых вод. Мог оборачиваться священным крылатым псом. Отдельные исследователи сопоставляют Симаргла с иранским божеством Симургом (Сенмурв), священным крылатым псом, хранителем растений. Считается, что птица Симург произошло именно от Сэнмурва. Во время правления династии Сасанидов — в III–VII веках — Симург был эмблемой Ирана.

Также его имя, по одной из версий, происходит от старорусского слова «смага», что значит «огонь, язык пламени». Часто Симаргла считают посредником между небесным и земным миром. Иногда изображают полупсом, полузмеем, хранителем заговоров. У западных славян он зовется Рарожек, то есть сын Сварога. Но его сущность остается единой — это бог земного огня.

Также этот полубожественный персонаж считается вестником между небесным и земным мирами (как и его предполагаемый иранский прообраз Симург). По Б. А. Рыбакову — покровитель семян и корней, охранитель растительности.

Бог Семаргл в дохристианской мифологии был одним из сынов великого бога Сварога. Детей Сварога называли Сварожичи, и его сын Семаргл после рождения становится богом земного огня (сопоставляется с индуистским Агни). Огонь — волшебная и мощная сила. С ним славяне связывали возникновение людей на земле. Как гласит предание, сначала Боги сотворили Мужчину и Женщину из двух палочек, между которыми разгорелся Огонь — самое первое пламя любви.

Иногда по ошибке Семаргла причисляют к небесным псам, которые охраняли семена для посева, но это не так. Согласно преданиям, хранителем семян считался более мелкий по значению бог Переплут.

Симаргл — это священный крылатый пес, охраняющий семена (возможно, от слова «семя» и походит имя этого бога) и посевы, почитающийся наравне с древними русскими берегинями. Еще в эпоху бронзы у славянских племен встречается изображение прыгающих и кувыркающихся вокруг молодых ростков псов. Видимо, эти собаки охраняли посевы от мелкого рогатого скота: серн, косуль, диких коз. Симаргл у славян был воплощением вооруженного добра, «добра с зубами», а также когтями и даже с крыльями.

Симаргла ещё почитали как бога Луны и огненных жертвоприношений, хранителя дома и домашнего очага. Временами он может оборачиваться крылатым псом и парить под небесами. В народе имя Симаргла вслух старались произносить редко, опасаясь его гнева. Ведь Симаргл обитает не на далеких небесах, а среди людей и в любой момент может вмешаться в людскую жизнь.

Симаргл не пускает в мир зло. Ночью он стоит на страже с огненным мечом и лишь один день в году Симаргл сходит со своего поста, откликаясь на зов Купальницы, которая зовет его на любовные игры в день Осеннего равноденствия. А в день Летнего Солнцестояния, через 9 месяцев, у Симаргла и Купальницы рождаются дети Кострома и Купала.

В одном из славянских мифов рассказывается: «В Верхнем Мире как раз совершался праздник Перуна, и все добрые Люди угощались жертвенным мясом близ святилищ Бога Грозы, на веселом пиру, угощали славного сына Неба, незримо пировавшего среди них. Все — кроме нескольких беззаконных. Не почтили они Сварожича, вышли работать. Зарокотал было над ними тяжким громом гневный Перун… но отступился, ради праздника не стал никого пугать. А может, припомнил, как когда–то дал волю гневу и год ходил по Земле…

И все бы ничего, но одна бесстыдная баба–гулеха взяла с собой в поле дитя, рожденное невесть от кого. Оставленное под кустом, дитя вскорости обмарало пеленки и мало не надорвалось криком, пока горе–мать подошла наконец. Но лучше бы и не подходила: распеленала ведь — и со злости вытерла обмаранное дитя житными колосьями!

Этого уже не вынес Перун, целое лето бережно растивший хлеба. Такой грозой грянул над виноватой головушкой, что перепуганной бабе помстилось — падают, рассыпались все девять небес. Чуть, говорят, не окаменела на месте. Но главный страх был еще впереди: увидели люди, как неожиданный вихрь начал втягивать оскверненное жито, уносить его вверх, вверх, прямо в черную тучу… Кинулись хватать руками колосья, накрывать шапками — те не давались, обиженные.

И, верно, вовек бы не вспоминать нечестивым святого хлебного запаха — но тут со всех четырех резвых лап подоспела к полю Собака.

— Перун! Перун! — пролаяла она звонко. — Я это поле от косуль стерегла, оленей в лес прогоняла! Оставь мне на еду, сколько в зубах унесу!

Услышал разгневанный Бог мольбу голодной Собаки, не знавшей от хозяев награды, кроме пинков, и тряхнул вороными клубящимися кудрями, позволил забрать, что поместится в пасти. Убежала Собака с пучком спелых колосьев, и Люди — делать–то нечего — пришли к ней по весне, начали просить в долг зерна для посева. Клялись кормить Собаку и весь ее род, обещали и внукам то заповедать. Добрая Собака не стала поминать зла и не пожадничала, и поле было засеяно, но Люди долго вздыхали — не тот, что когда–то, стал урожай. Не росло больше по сотне колосьев на каждом стебле, только по одному. А и плакаться не на кого, сами виновны .

С тех пор люди стали почитать Семаргла, как покровителя урожая. Древние славяне почитали образ собаки.

Все отворачиваются от того, кто выгонит из дому Собаку. Изображения Собак сделались оберегами, обороной посевов. Так прославили Люди храброго зверя, посредника меж ними и разгневанным Богом. Говорят еще, одному псу даны были крылья, чтобы проворней сновал между Землею и Небом. Этого пса Люди прозывают Симарглом. Сказывают — если весной пробежит он по хлебному полю, можно смело ждать урожая. Оттого Симаргла зовут еще Переплутом — покровителем корешков, переплетенных в Земле.

Так же и с посевами: оберегал их Симаргл, но мог и спалить, если к нему или к колосьям нечестиво относились. В том месте, где едет он по полю широкому, черный выжженный след оставляет.

Симаргла–Сварожича чтили во все те дни, когда народный календарь пестрит приметами о костре и огне. В день 14 апреля, когда на Руси окончательно расставались с зимой, ритуальное пламя сжигало Марену, а Симаргл своей силой растапливал последний снег. Позднее, в христианскую эпоху образ Семаргла слился с образом архангела Михаила с огненным мечом.

17 сентября — Hеопалимая Купина, возможно Подага. Симаргла–Сварожича чтут с 14 по 21 ноября в Сварожки, образ Сварожича–Огня слился с образом архангела Михаила с огненным мечом.

Культ этого божества связывали с празднествами в честь русалок, а также птиц–дев, которые являлись божествами орошения полей дождями. Ритуалы в честь Симаргла и русалок проводились в начале января и состояли в молениях о воде для нового урожая. Другим крупным праздником Симаргла и русалок была русальная неделя с 19 по 24 июня, завершающаяся праздником Купалы. Археологи во многих женских погребениях X—XI вв. обнаруживали серебряные браслеты–обручи, которыми закреплялись длинные рукава женских рубах. Во время ритуальных языческих игрищ женщины перед плясками снимали браслеты и плясали «спустя рукава», изображая русалок. Этот танец посвящался крылатому псу Симарглу, и, видимо, от него пошла легенда о царевне–лягушке. Во время ритуала все участники пили приготовленный на травах священный напиток. Симарглу–Переплуту, его изображениям в виде пса приносились дары, чаще всего кубки с самым лучшим вином. На редких сохранившихся изображениях священный пес Симаргл изображался как бы растущим из земли. Из письменных источников становится ясно, что ритуал Симарглу проходил при обязательном участии боярынь и княгинь, приносивших идолу богатые дары.

Мокошь

Мокошь (Макошь) — богиня в восточнославянской мифологии, единственное женское божество, идол которого стоял в воздвигнутом князем Владимиром киевском капище наравне с идолами других богов.

При перечислении богов Киевской Руси в «Повести временных лет» Мокошь замыкает список, начинающийся с Перуна. Мокошь считали богиней смоленского княжества. Её образ связывают с прядением и ткачеством, а также с судьбой и ремёслами.

Имя Мокоши М. Фасмер связывает с «мокнуть»; в то же время В. В. Иванов и В. Н. Топоров предлагают и другую трактовку — от mokos, «прядение». Связь Мокоши с прядением и ткачеством явственно прослеживается в народных обрядах и поверьях: запрещалось оставлять кудель, а то «Мокоша опрядет», прясть и ткать в святой день Мокоши — пятницу (по украинским поверьям, унаследовавшая многое от образа Мокоши мифологическая Пятница ходит «исколотая иглами и изверченная веретёнами», потому что нечестивые женщины шьют и прядут в посвященный ей день). Мокошь описывалась как длиннорукая женщина, прядущая по ночам в избе. В жертву Мокоши–Пятнице приносили пряжу, кудель, сбрасывая ее в колодец (этот обряд носил название «мокриды», возможно, связанное с именем Мокоши через корень мок(р)–). Всё это позволяет некоторым исследователям интерпретировать Мокошь как покровительницу ремёсел. Связь с прядением дала повод для поиска параллелей с греческими мойрами и скандинавскими норнами, прядущими нити жизни.

По мнению Б. А. Рыбакова, Мокошь была едва ли не центральной фигурой «народного» культа дохристианской Руси, в отличие от «дружинного» культа Перуна. Особой популярностью культ Мокоши пользовался у женщин. Б. А. Рыбаков в монографии «Язычестве древних славян» объясняет Мокошь (он использует написание «Макошь») как богиню судьбы, удачи или богиню плодородия и благоденствия (по его толкованию, «Макошь» — производное от ма–, «мать», и кош — «жребий» или «корзина для зерна»). В. В. Иванов и В. Н. Топоров выдвинули предположение, согласно которому Мокошь почиталась как жена громовержца (Перуна) и играла одну из важнейших ролей в основном мифе, будучи похищенной противником громовержца или добровольно ему отдавшейся (в отличие от Перуна и Велеса, имя женского персонажа реконструируемого мифа — похищенной жены или жены–изменницы — точно не известно: в разных изложениях легенды она фигурирует под разными именами).

Мокошь упомянута в русских летописях и многочисленных поучениях против язычества. «Поучение духовным детям» в XVI веке так предостерегает: «Уклоняйся перед Богом невидимых: людей, молящихся Роду и рожаницам, Перуну, и Аполлону, и Мокоши, и Перегине, и ко всяким богам мерзким требам не приближайся».

«Того ради не подобает хрстіаном игръ безовскых играти, иже ест плясаніе, гудба, песни мырскыя и жрътва идлъскаа, иже молятся огневи пре овином и вилам и Мокошіи и Симу и Ръглу и Перуну и Роду и Рожаници» («Слово о мздоимании» по списку XVI века).

В «Слове об идолах» XV века сохранилась запись о богине Макоши: «…тем же богам требу кладут и творять словенский язык: вилам и Макоши и Диве (Макоши–деве? Дивии?), Перуну. Хърсу…». Здесь же она сравнивается с Гекатой (Скатия, Екатия) — греческой богиней Луны и колдовства: «Мажють Екатию богыню, сию же деву творять и Макошь чтуть…»

По мнению ряда исследователей, многие черты Мокоши перешли на всенародно почитавшуюся святую Параскеву–Пятницу, в чьём образе объединились две христианские святые: Святая Параскева — больше почитаемая украинцами и белорусами, и Параскева Сербская — больше почитаемая русскими. Имя Параскева в переводе с греческого означает «пятница» либо (в переносном смысле) «приготовление». Очевидно, образ «святой Пятницы» в сознании народа смешался с образом Мокоши, священным днём которой была пятница (этот день недели посвящался женским божествам у большинства европейских народов, ср. англ. Friday, нем. Freitag от имени Фрейи, франц. vendredi от Венеры и т.д.)

Часовни, посвящённые св. Параскеве (Прасковье), её иконы и статуи (следует отметить, что в православной традиции не принято делать скульптурные изображения святых), ставились у источников и водоёмов, которые, как считалось, находились под покровительством Параскевы; с Параскевы Льняницы — 28 октября по ст. стилю, женщины начинали мять лён (как уже указывалось выше, образ Мокоши ассоциировался как с водой, так и с прядением). Параскеву называли «бабьей святой», она, как считалось, покровительствовала матерям и незамужним девушкам. По пятницам не разрешалось прясть и ткать; некоторые женщины, почитавшие св. Параскеву/Мокошь (в тех регионах, где память о ней сохранилась), «чтили пятницу больше, чем воскресенье». Церковь, разумеется, негативно относилась к смешению христианских и языческих обрядов; так, в Стоглаве все суеверия, касающиеся пятницы, назывались «богомерзкими».

В украинских обрядах Пятницу представляла женщина с распущенными волосами, ходившая по деревням (что называлось «водить Пятницу» по селам).

Также отдельные черты Мокоши перешли и на святую Анастасию, чьё имя в переводе с греческого означает «воскресенье» или по–старорусски — «неделя». В древнерусских поучениях против язычества («Слово о твари и дни рекомом неделе» и «Слово св. Григория… како первое погани суще языци кланялися идолом») говорится, что почитать следует не изображение Недели в виде «болвана», не день недели как таковой, а «Христово воскресение»: «покланятися единому Богу сущему въ Троици, а не твари, написани во образe человечь … и тридневнoe его воскресенье славят, а не неделю … и кланияющися воскресенью Христову, а не дни недели».

С почитанием Недели связаны запреты на различные виды работ (ср. происхождение славянского nedelja от ne delati). Св. Неделя приходит к тем, кто нарушает запрет на работу в воскресенье (прядёт, ткёт, треплет лён, копает землю, ходит в лес, работает в поле и т. д.). Неделя появляется в виде женщины или девушки в белой, золотой или серебряной одежде (бел.), с израненным телом и жалуется, что её колют веретенами, прядут её волосы (при этом указывает на свою изорванную косу — укр.), рубят, режут и т. п.

Сербы считают, что святая Пятница — мать или сестра святой Недели (ср. следующие друг за другом дни св. Параскевы Пятницы — 28.Х/10.XI и св. Анастасии — 29.X/11.XI).

***

Итак, князь Владимир в 980 году под флагами Хорса и Даждьбога берет приступом город Киев — столицу полян и правивших полянами пришельцев–варягов. Варяги, как мы уже говорили, — это не скандинавские викинги, а выходцы из западнославянских княжеств вагров, бодричей, лютичей. Чтобы в этом убедиться, прочитаем еще раз внимательно «Повесть временных лет»: «И рекоша: поищем сами себе князя, иже бы володел нами и рядил по ряду, по праву. Идоша за море к Варягам, к Руси, — сице бо звахут ты Варяги Русь, яко се другии зовутся Свее, другии же Урмане, Англяне, иные Готе, — тако же и сии». В этих словах четко сказано: варяги Русь — это не шведы, не норвежцы, не англичане, и не готы. И добавим — и не финны, потому как финны относятся не к индоевропейским  народам, а к угро–финским, а это совершенно другой и язык, и культура.

Маленькое отступление: откуда пришла Русь?

Обратим внимание, что еще Михаил Ломоносов писал о том, что река Неман в своем нижнем течении в древности называлась Русой, что подтверждается современным названием одного из рукавов дельты реки — Русне. Русне (лит. Rusnė; Русна) называется также местечко в Шилутском районе республики Литва, административный центр Русненского староства, расположенный на одноимённом острове в дельте реки Неман. Ломоносов считал, что русы  на Русь пришли именно из Прибалтики, где они жили на реке Руса.

Но ни Ломоносов, ни другие российские историки, в том числе современные (и даже тот же Михаил Задорнов, занявшийся в последнее время поиском русских корней), почему–то дружно умалчивают о том, откуда русы–славяне пришли в Прибалтику.

Из территории нынешней Волыни в ІV–VI веках, о чем свидетельствуют  не только данные археологии, но и топонимика — которой тоже никто не хочет видеть. В лучшем случае российские историки (а вслед за ними и украинские) вспоминают реку Рось.

Но кроме Роси есть целый ряд топонимов с корнем слова «рус–».

На реке Буг, на нынешней границе Волынской области с Польшей, был древний город Волин. Сегодня город с таким названием есть на границе Польши и Германии, на берегу Балтийского моря — бывший торговый центр лютичей (союза славянских народов, граничивших с бодричами). И вот что интересно в контексте того, откуда пришли русы: совсем рядышком с древним Волином на реке Буг сегодня есть село Русов (Владимир–Волынский район Волынской области). Более того — в этом же районе есть село Руснов. А в соседнем Иваничевском районе Волынской области есть село Русовичи. Село Русов также есть в Снятынском районе Ивано–Франковской области. А села с одинаковым названием Русилов есть в Бусском районе Львовской области и Бучачском районе Тернопольской области.

Село Русин есть в Сокальськом районе Львовской области. Село Русивель — в Гощанском районе Ривненской области. В Жолковском районе Львовской области есть известный город районного значения Рава-Русская. Есть река Русава в Винницкой области, левый приток Днестра и три одноименных села на этой реке. На польских картах прошлого века зафиксировано урочище «Prusie» на левом берегу реки Тризна недалеко от села Беловеж в Ривненской области.

О чем говорит эта буквально россыпь топонимов с корнем рус–, которой почему–то в упор не замечают ученые–историки? О том, что слово «русы» было одним из обобщенных названий того славянского народа, который в своем марше с юга на север оставил после себя эти многочисленные языковые следы. Народ русов жил на территории нынешнего Подолья, Галичины и древней Волыни. Часть русов ушла к берегам Балтийского моря — поселившись, в том числе, в нижнем течении реки Неман, назвав ее Русой, а местность — Поруссией (Пруссией). Там, где, напомним, особо почитался бог Перун. Оттуда русы прошли через Ладогу и Новгород — и вышли на Киев, вернувшись фактически на свои исконные земли.

Сторонники норманизма именно норманнов (викингов скандинавского происхождения) относят к основателям «первых» государств восточных славян — Новгородской, а затем Киевской Руси. Хотя, повторимся, в самой «Повести временных лет» однозначно сказано, что «словенский язык и русский один». Но кто–то решил, что если в «Повести» написано, что новгородцы «идоша за море к варягам, к Руси, ибо назывались те варяги Русью» — то это значит, что варяги — это шведы. Но летопись говорит однозначно: «назывались те варяги Русью, как другие — свеи, другие же — урмани, англяне, иные — готы, также и эти».  И главное — «а словенский язык и русский один».

***

Но славяне славянам — рознь. И славяне–варяги, или русы, правившие Киевом именем бога своего Перуна, были чужими для славян, богами которых были Даждьбог,  Хорс, Стрибог, Симаргл, Мокошь.

Князь Владимир, взяв Киев в 980 году, установил Шестибожие — как символ равноправия богов, представлявших шесть княжеств. Киев стал на тот момент столицей государства русов, Русью. Но если названием, которое было одним из исконных самоназваний славян («русья» на санскрите значит «святая», «светлая»), государство можно было объединить, то с богами было значительно сложнее. Точнее, невозможно. Ибо каждое княжество к тому времени поклонялось уже только своему богу. И установленные в Киеве шесть богов ничего в этом плане не меняли.

Покровителем Игоря Рюриковича в борьбе с Малом, несомненно, был Перун. Покровителем Ярополка в борьбе с Владимиром также, несомненно, был Перун. Все беды Древлянской земли и Древлянского дома (в том числе и десятилетнее рабство детей Мала Добрыни и Малуши) считались в те времена проявлением воли Перуна. «Его могущества и справедливого гнева», — открыто говорили киевские князья–варяги. «Его злой воли» — читалось в глазах древлян, в глазах всех покоренных западными славянами–варягами народов восточных славян, у каждого из которых был свой бог.

Все свои удачи и победы те же древляне столь же естественно приписывали покровительству собственного, древлянского, бога, и небесный хозяин Древлянской земли, покровитель Древлянского дома непременно должен был находиться в 980 году в стане победителей — и в составе Шестибожия Владимира. Даждьбог в этом Шестибожии фигурирует — и титул Даждьбожьего внука Владимира, и его наследников в этой связи весьма красноречив.

Даждьбожьим внуком, несомненно, титуловался Мал — в качестве князя Древлянского. Этот титул должен был после него унаследовать Добрыня. Но унаследовал внук Мала Владимир — и на сей раз в качестве государя всея Руси. И наличие этого титула у государя в Киеве (запомнившегося надолго как последний его дохристианский титул) может означать только одно: Владимир своей властью сменил свою варяжскую династию, в 980 году или несколько позже провозгласив с высоты трона, что отныне царствует как князь не Варяжской, а Древлянской династии.

Победа 980 года (как и победа над Игорем Рюриковичем в 945–м) была одержана под Древлянским знаменем. И хотя описания его не сохранились, но можно ручаться, что на нем сиял солнечный лик небесного хозяина княжества, Даждьбога Древлянского. В победном 980 году всюду, где армия Владимира и Добрыни водружала Древлянское знамя, восходило после черной ночи деспотизма варягов Краснo Солнышко русской свободы!

А свободолюбивая репутация Даждьбога была к тому времени освящена в глазах всего народа столетней героической борьбой Древлянской династии против варяжских угнетателей.

Солнечный лик Даждьбога должен был широко встречаться тогда — на знаменах, в гридницах, где пировали богатыри, на фасаде дворца, на утвари князя Владимира. Красно Солнышко могло быть вышито и на груди княжеской одежды, и притом не только парадной, но и походной, в которой князь объезжал богатырские заставы. Это Красно Солнышко само просилось в поэтический образ — и вместе с тем поэтическое «Владимир Красно Солнышко» было практически равнозначным титулу «Владимир Древлянский».

Добавочную роль в сложении и закреплении этого эпитета Владимира сыграло еще одно, как мы уже говорили, важное обстоятельство — то, что в Шестибожии Владимира второе место после оставленного поневоле на первом месте Перуна Полянского занял солнечный бог Новгородской земли Хорс. Места богов были распределены в строгом соответствии с заслугами их земель в победе 980 года. Соправительство богов означало соправительство земель, было его проекцией на небо и фиксацией на земле. Оно означало ни много ни мало наличие федерального парламента державы и власть победоносной свободолюбивой коалиции земель — Новгородской, Древлянской, Дреговичской, Полоцкой, Смоленской.

И Шестибожие — это был не просто Пантеон Победы персонально Владимира. Или даже персонально Владимира и Добрыни. Или даже всей Древлянской династии. Шестибожие также — фиксация победы коалиции славянских государств.

Это означает и то, что русский дохристианский пантеон богов ничуть не был примитивным и недоразвитым, а, напротив, стоял на той же высоте, что пантеоны Древнего Востока, Греции и Рима! В этой непривычной для представления о Руси системе великие боги были территориальными владыками и, подобно князьям, имели территориальные титулы.

Это также означает, что владыками княжеств Руси великие боги стали задолго до событий X века, в глубокой древности по отношению к X веку.

Но в 945–946 годах Даждьбог и Перун были не союзниками, а врагами.

Князя Мала можно было сослать в Любеч, его детей привезти в Киев и превратить в рабов, но Даждьбог был бессмертен, ни выслать, ни даже развенчать его было нельзя: он вечно обитал в столице древлян Коростене и всей древлянской земле. Так же, как вечно обитали в своих землях другие боги славянских государств.

Именем Хорса Новгородского и Даждьбога Древлянского ставился в государи Олег, а затем Владимир. В 980 году Хорс и Даждьбог стали равными Перуну. Могло ли это продолжаться долго? Нет, ибо Шестибожие было лишь временным решением. Перун должен был мечтать о реванше (а фактор Перуна мог сделать контргосударем любого ставленника его жречества, облегчив переворот против Владимира).

В свою очередь, Владимир терпел поневоле небесного государя, который продолжал оставаться опасным даже под неусыпным надзором богов пяти других земель.

Но поскольку Перун и Владимир были заклятыми врагами, дело должно было при первой возможности кончиться низложением одного из них. А так как на страже  трона Владимира стояло оружие пяти союзных земель, обречен был Перун.

Но вакантный небесный трон Перуна не мог занять ни Хорс, ни Даждьбог, поскольку они были территориальными небесными князьями. Хорс и Даждьбог могли завоевать гегемонию над Перуном и Киевом, могли и низложить Перуна, но не могли сами переехать в Киев!

Их статуи в Киеве стоять могли, но сюда сами боги как бы прилетали на «съезд князей», а главные храмы их, личные столицы, по–прежнему незыблемо находились в Новгороде и Коростене. Поэтому формальное провозглашение кого–либо из них новым верховным богом державы означало бы перенос столицы Руси из Киева либо в Новгород, либо в Коростень.

Такой перенос был для Владимира и Добрыни неприемлемым по множеству причин: Киев был уже объединенной столицей, обладал особым стратегическим положением, за его освобождение велась долгая и упорная война, и еще многое другое. Где оставалось искать выход?

Ну, вот давайте представим себе ту ситуацию, в которую попал Владимир, став князем Киевским. Он сместил Перуна, перенес его в другое место, установил рядом с ним еще пять богов. А что дальше? Завоевывая другие княжества, славянские и неславянские, расширять пантеон? Подписывая договор с христианской Византией, христианской уже на тот момент Чехией, другими государствами, вписывать туда имена всех богов? (Напомним, что свои договора с Византией  Игорь и Святослав скрепляли именем главного своего бога Перуна и бога торговли Волоса).

И самое главное — как укрепить государство, как сделать его навеки единым — когда каждый славянский народ поклоняется только своему богу, не приемля богов соседних славянских земель?

Конечно, выход был один — единая религия, единый бог. Но какой? Однозначно ни один из могущественных на тот момент славянских богов на эту роль не подходил — потому что поляне никогда бы не признали ни Даждьбога, ни Хорса. А Перун был побежденным богом — с которым другие народы воевали, и заставить их признать своим главным богом Перуна тоже было просто невозможно.

Значение богов, вообще религии на то время просто нельзя недооценивать, пытаясь анализировать те или иные политические решения  того времени — именно поэтому мы знакомились в предыдущих номерах газеты с характеристикой богов того времени — причем, далеко не всех.

Хотя бы немного попытавшись вникнуть в ту ситуацию, мы должны понять князя Владимира. Ему нужно было определяться — быть князем киевским, или быть князем всей Руси. Чтобы быть князем всей Руси — нужно было объединить богов.

Летопись описывает, как князь Владимир принимал посольства из других стран с предложениями принять ту или иную религию с единым богом во главе. По летописи, Владимир долго выбирал подходящую веру из четырех единобожных, продолжая все это время поклоняться свои древним  богам.

Но ситуация на самом деле была уже как бы предопределена. Княгиней Ольгой. Которая приняла христианство.

Почему именно христианство? Ответ очень простой: потому что самые могущественные государства мира на тот момент поклонялись одному богу — Иисусу Христу.

А также и потому, что варяги (северо–западные славяне), иго которых было сброшено в 980 году князем Владимиром и Добрыней — они поклонялись Перуну, Сварожичу, а также Святовиду — четырехликому богу на острове Аркона (религиозном центре балтийских славян) и другим богам. Святовида датчане–крестоносцы свергли только в 1168 году, в 1160 году убив последнего князя ободритов–бодричей Никлота, монументальная конная статуя которого стоит ныне в Шверинском замке герцогов Мекленбургов (Никлот считается их родоначальником, потому что его сыновья приняли христианство и остались князьями — но уже не славянских государств, а немецких).

То есть, мы видим уже четыре причины, по которым князь Владимир принял решение крестить Русь: 1) необходимость в едином боге для объединения Руси; 2) принятие христианства княгиней Ольгой; 3) могущественность христианских государств; 4) фактор варягов, над которыми была одержана победа, и которые поклонялись Перуну.

Пятая причина — необходимость в надежных и сильных союзниках перед лицом угроз с востока, кочевых орд, перед лицом возможной тюркской навалы и т.д. Эти союзники — соседние славянские христианские страны Польша и Чехия. Также известно, что Ольга вела переговоры с германским королем Оттоном I — о, в том числе, организации в Киеве епископства. И, само собою, постоянные переговоры велись с Византией.

Есть шестая причина. Многие историки относят крещение самого Владимира к 987 году. По византийским и арабским источникам, в 987 году Константинополь заключает с Русью союз для подавления мятежа Варды Фоки. Условием князя была рука царевны Анны, сестры императоров Василия и Константина. Императоры согласились отдать Анну за князя при условии предварительного крещения Владимира, который и крестился в Херсонесе, и нарекся именем Василия.

Но есть еще одна причина того, почему именно христианство приняли славяне в качестве своей религии. Эта причина лежит в самой ментальности славян–арийцев, их предназначении на Земле. Если кратко об этом говорить — то, как мы знаем, мир наш поделен на Добро и Зло, которые всегда ходят рядом. Есть философия Зла — на зло отвечай злом. А есть философия Добра — на зло отвечай добром. Удивительным образом заповеди Нового Завета совпали с философией Добра, которую исповедовали славяне–арийцы, поклонявшиеся Солнцу.

И поэтому неправы те «неоязычники», которые сегодня обвиняют Владимира в принятии «религии покорности» — они не понимают самой сути, внутреннего духа этой религии, думая, что нам сегодня нужна религия не Добра, а Зла, с которым мы всех победим. Может, и победим — но ради чего и кого?

В «Слове о Законе и Благодати» первый русский по происхождению митрополит Киевский Иларион (XI) пишет о князе Владимире: «Пришло на него посещение Вышнего, призрело на него Всемилостивое око Благого Бога, и воссиял в сердце его разум. Он уразумел суету идольского заблуждения и взыскал Единого Бога, сотворившего все видимое и невидимое. …Возгорелся он духом и возжелал сердцем он быть христианином и обратить всю Землю в христианство».

Но, что интересно, титул государя Руси «Даждьбожий внук» был, несмотря на крещение, прекрасно известен спустя даже два столетия после крещения, в конце XII века (в «Слове о полку Игореве»). Былина также продолжала пользоваться в политических целях геральдикой солнечных богов, геральдикой, которая в связи с именем Владимира оставалась общепонятной в XI–XII веках. Это показывает, что сторонников Даждьбога и Хорса в момент крещения Руси и далее при Владимире отнюдь не преследовали…

Анатолий Герасимчук,
по материалам открытых источников
Данный материал опубликован на страницах газеты «Аргумент плюс»
в 29 (156) – 32 (159) номерах за июль–август 2013 г.