Улицы имени большевиков–параноиков

09.07.2013 21:20:12

Борьба Павла Постышева с врагами народа порой приобретала параноидальные формы

Партийный Дед Мороз

Конечно же, в каждом регионе страны у власти тогда стоял вождь местного масштаба, ответственный за исполнение указаний «сверху». Как это часто у нас бывает, эти мелкие «наполеончики» в своем служебном рвении порой оказывались намного жестче самого «отца народов». Одной из таких фигур стал Павел Постышев.

Павел Петрович Постышев родился 6 сентября 1887 года в городе Иваново–Вознесенске Владимирской губернии в семье текстильщика. Работать начал в 12 лет учеником красильщика на ситцевой фабрике. В 1904 году вступил в РСДРП(б), после чего несколько раз был арестован, а в декабре 1912 года отправлен на вечное поселение в Иркутскую губернию. Во время гражданской войны он прошел путь от командира партизанского отряда до члена военного совета Восточного фронта. Именно тогда, по многим отзывам, о нем и сложилось мнение как о «несгибаемом большевике».

 

Мемуаристы и биографы описывают Постышева как профессионального революционера и истинного коммуниста, загубленного Сталиным и его приспешниками. Постышев, который во время Гражданской войны проводил военно-полевые суды на Дальнем Востоке и, как одобрительно пишут о нем некоторые авторы, говорил при этом, что «у нас нет уложений о наказании, у нас есть классовая совесть и революционное самосознание», изображается как партийный руководитель, главной заботой которого были люди.

В 1923 году Постышев был отозван с Дальнего Востока в распоряжение ЦК ВКП(б) и направлен для партийной работы на Украину. В течение последующих полутора десятилетий он дослужился до поста второго секретаря компартии Украины, и тогда же был избран секретарем ЦК ВКП(б).

Многим известно, что в 1935 году именно Постышев стал инициатором возрождения в нашей стране главной новогодней традиции. Речь идет об украшении елки. До этого в период кампании по борьбе с религией новогодняя елка считалась символом христианского Рождества и автоматически попала в разряд запрещенных атрибутов мракобесия. Но на одном из заседаний Политбюро Павел Постышев вдруг неожиданно вспомнил о новогодних детских торжествах в Сокольниках в 1918 году, в которых участвовали Владимир Ленин и Надежда Крупская. Выслушав его рассказ, Иосиф Сталин заметил, что такой праздник советским детям тоже наверняка бы понравился. После этого в декабре 1935 года в «Правде» была опубликована статья, в которой говорилось следующее: «В дореволюционное время буржуазия и чиновники всегда устраивали на Новый год своим детям елку. Дети рабочих с завистью за этим подсматривали. Почему же наши школы, детские дома, ясли, пионерские клубы, дворцы пионеров лишают этого удовольствия ребятишек Советской страны?».

Уже на другой день после этой публикации по всем городам СССР начали работать елочные базары, где граждане по низким ценам могли приобрести пушистую красавицу к новогоднему празднику. Тогда же громадная ель, специально привезенная из подмосковного лесхоза, была установлена в Колонном зале Дома Союзов в Кремле.

Елка была возвращена. Ее возвращение стало убедительным подтверждением знаменитой фразы Сталина «Жить стало лучше, товарищи. Жить стало веселее». Фраза эта была произнесена на I Всесоюзном совещании стахановцев, состоявшемся незадолго до описываемых нами событий — 17 ноября 1935 года. В том же 1935 году была написана и «Песня советских школьников» на слова Виктора Гусева, цитата из которой «За детство счастливое наше / Спасибо, родная страна!» на долгие годы стала лозунгом, внушаемым советским детям.

А через год, веселясь вокруг разукрашенного дерева, уже мало кто вспоминал недавний запрет на елку. Мало кто думал и о том, что разрешенная народу елка выступала теперь в новом качестве — не как рождественская, а как новогодняя — и что на ее верхушке теперь горит не Вифлеемская звезда, когда–то приведшая волхвов к Младенцу Христу, а символ советской власти — красная пятиконечная звезда. Непременным атрибутом детских новогодних праздников, наряду с елкой, становится портрет Сталина. Ведь именно к нему дети должны были испытывать чувство благодарности за елку, за наступление Нового года и вообще — за счастье жить в Советской стране. Роль Павла Петровича Постышева в деле «реабилитации» елки уже к следующему, 1937 году, была предана забвению. Да и самому ему в это время было уже не до елки. До предъявления ордера на его арест оставалось менее года…

Враги под лупой

В Украине в те же самые годы о Постышеве шла совсем иная слава. Вслух об этом не говорили, но все знали, что в 1932–1933 годах он выступил инициатором завышенных зернопоставок из села. Уже вскоре после этой кампании на территории Украины и в южных районах России начался массовый голод. Конечно же, определенную роль в этой трагедии сыграли и неблагоприятные климатические условия тех лет, однако основной причиной голода сегодняшние историки считают непомерные хлебные поборы с крестьян, у которых по указанию Постышева порой изымалось все зерно подчистую, вплоть до семенного фонда.

Кстати, стоит обратить внимание на письмо Сталина Кагановичу от 11 августа 1932 г., в котором вождь подчеркивал: «Самое главное сейчас Украина», где дела слишком плохи и «по партийной линии», и «по линии советской», и «по линии ГПУ». И делал вывод: «Если не возьмемся сейчас за исправление ситуации на Украине, Украину можем потерять».

Жесточайшие репрессивные меры, повлекшие искусственный голод, сталинский режим применил в Украине и на Кубани, которая входила в состав РСФСР, но по языку, традициям и культуре была в то время украинской. Согласно переписи населения 1926 г., на Кубани проживало 1 млн 412 тыс. украинцев, составлявших 75% ее населения. В целом же на Северном Кавказе насчитывалось 3 млн 107 тыс. украинцев.

Уполномоченным по вопросам обеспечения хлебозаготовок в Украине и на Северном Кавказе был назначен Каганович, самый преданный соратник Сталина.

Именно Каганович ввел режим «черных досок» как метод наказания крестьян Кубани и Украины принудительным изъятием у них запасов зерна и других продуктов.

Вопрос хлебозаготовок в Украине и на Северном Кавказе сталинский тоталитарный режим связал непосредственно с вопросами украинизации, о чем свидетельствует постановление ЦК ВКП (б) и СНК СССР от 14 декабря 1932 г. «О хлебозаготовке на Украине, Северном Кавказе и в Западной области».

В весьма развернутых пунктах 4, 6 и 7 постановления выделены лишь Украина и Северный Кавказ; украинское руководство подвергнуто жесткой критике за неправильное осуществление национальной политики, а северокавказское — за небольшевистскую украинизацию, что облегчило буржуазно–националистическим элементам, в частности петлюровцам и членам Кубанской Рады (аналог Центральной Рады), «создание своих легальных прикрытий, своих контрреволюционных ячеек и организаций».

Постановление содержало предписание ЦК КП (б)У и СНК Украины «изгнать петлюровские и прочие буржуазно–националистические элементы из партийных и советских организаций» и немедленно перевести на Северном Кавказе делопроизводство советских и кооперативных органов «украинизированных» районов, а также издание всех газет и журналов с украинского на русский язык; подготовить и к осени перевести преподавание в школах на русский язык.

Содержание этого постановления является убедительным подтверждением того, что искусственно организованный голод в Украине и на Северном Кавказе использовался не только как орудие уничтожения крестьян, а прежде всего как повод для разрушения украинской национальной идентичности и уничтожения носителей этой идентичности за их принадлежность к украинской национальной группе.

По сравнению с другими регионами, количество замученных голодом в Украине и на Кубани было больше в десять–тринадцать раз. Причем сверхвысокая смертность наблюдалась в сельской местности, заселенной преимущественно украинцами (С. Кульчицкий).

С января 1933 года только крестьянам Украины и Кубани запрещался выезд в соседние области России и Белоруссии «в поисках хлеба». На их границах был установлен режим блокады, соблюдение которого обеспечивали подразделения ГПУ и милиции.

Самые активные фазы изъятия зерна у украинских крестьян сопровождались истерическими антиукраинскими кампаниями в общесоюзной прессе.

С прекращением Голодомора во второй половине 1933 г., в соответствии с постановлением Политбюро ЦК ВКП (б) и СНК СССР, был образован Всесоюзный комитет по переселению. Согласно его решениям были определены 42 района Одесской, Днепропетровской, Донецкой и Харьковской областей, куда на место выморенных геноцидом украинцев организовано переселяли колхозников из России и Белоруссии. Вымершие украинские села были заселены преимущественно русскими, белорусами, а также евреями и немцами, хотя за пределами Украины проживало несколько миллионов украинцев.

Наряду с Кагановичем специальные функции в Украине выполнял Постышев. Им обоим, в соответствии с постановлением ЦК ВКП (б) и СНК СССР «О хлебозаготовках на Украине» от 19 декабря 1932 г., было поручено вместе с республиканским руководством принять все необходимые организационные и административные меры по выполнению плана хлебозаготовок.

С января 1933 г. Постышев был назначен вторым секретарем ЦК КП (б)У и первым секретарем Харьковского обкома КП (б)У (вместе с тем до февраля 1934 г. он оставался секретарем ЦК ВКП (б)). Будучи приближенным к Сталину лицом, он фактически контролировал первого секретаря КП (б)У Косиора, лишившегося доверия вождя. Обеспечивая выполнение планов хлебозаготовок, а фактически организовывая Голодомор, Постышев сыграл решающую роль в подавлении национального уклона в КП (б)У.

По некоторым оценкам, все эти действия привели к гибели нескольких миллионов человек.

Допущенные перегибы в проведении продовольственной политики были настолько очевидны для центрального партийного руководства, что в начале 1937 года по решению ЦК ВКП(б) Постышева освободили от должности секретаря ЦК Украины и отозвали в Москву. А затем направили в Куйбышев.

Бывший полновластный хозяин Украины был оскорблен карьерным понижением, и именно это обстоятельство, по мнению историков, стало причиной начатой Постышевым широкой кампании по поиску врагов народа в Куйбышевской области, необыкновенно жестокой даже по меркам 1937 года. Порой эта работа принимала поистине параноидальные формы. В частности, он внимательно, через лупу, изучал иллюстрации в печатных изданиях, обложки тетрадей для школьников, этикетки различных товаров и так далее. Во всех этих изображениях Постышев регулярно находил контуры фашистской свастики или человеческого черепа, силуэты Бухарина, Каменева или Зиновьева, простреленную голову Кирова или другие проявления контрреволюционной деятельности.

Например, в областное управление НКВД от Постышева поступило следующее сообщение: «На фотографии тов. Буденного, помещенной на первой полосе газеты «Волжская коммуна» от 20 сентября 1937 года, на его рукаве пятиконечная звезда имеет явно выраженную форму фашистской свастики». По этому заявлению были арестованы фотограф редакции Шелудякова и травильщик цинкографии Сергиевский, который изготовил клише «с контрреволюционным искажением». В ходе следствия и суда Шелудякова была оправдана, а травильщик по ст. 111 УК РСФСР (служебная халатность) получил четыре месяца лишения свободы.

Вот другие факты из того же ряда. В середине 1937 года в магазинах Чапаевска и Сызрани вдруг не стало спичек, но проверка показала, что ящики с этим товаром штабелями лежат на складах. Торговые руководители объяснили, что продукция не отгружается в магазины по приказу Постышева, который при изучении спичечной этикетки нашел в линиях на ней отчетливый профиль Троцкого.

Затем в августе, перед началом учебного года, в ряд районов перестали поступать школьные тетради. И уж совсем неожиданностью для всех стало изъятие из продажи в продовольственных магазинах любительской колбасы. Оказалось, какой–то доброжелатель сообщил Постышеву, что на разрезе колбасы, в ее середине, отчетливо проступают контуры фашистской свастики. По поводу всех этих фактов на пленуме Фрунзенского райкома ВКП(б) областного центра Постышев высказался так: «Я предлагаю прокуратуре и НКВД посадить человек 200 торговых работников, судить их показательным судом и человек 20 расстрелять».

«Ежовые рукавицы»

К середине 1937 года Постышев фактически сосредоточил в своих руках все руководство прокуратурой, судами, милицией и НКВД. По его указаниям в районы стали посылаться следственные комиссии, которые он сам называл карательными экспедициями. После каждой такой комиссии, как правило, снимали с должностей все районное руководство — первого, второго, а иногда и третьего секретарей райкома, председателя райисполкома и его заместителей, районного прокурора, начальников милиции и НКВД, редактора районной газеты, а часто и ее сотрудников, заведующих райздравом, районным земельным отделом и отделом образования. Как правило, за один раз арестовывалось не менее 40–50 человек. А в общей сложности с санкции Постышева тогда было распущено 34 районных комитета ВКП(б).

За то время, что Постышев руководил Куйбышевским обкомом (с июня 1937 по январь 1938 года), к уголовной ответственности привлекли 34 540 человек. И около пяти тысяч расстреляли.

Людей выгоняли из партии и лишали свободы порой по совершенно анекдотическим поводам. Так, на заводе № 42 (впоследствии завод им. Масленникова) рабочего Демина исключили из рядов ВКП(б) за то, что его знакомый оказался врагом народа, а его жену после этого исключили… за связь с мужем. В Кинель–Черкасском районе комсомолец Далматов был исключен из ВЛКСМ с формулировкой «за связь с религией», потому что его отец, будучи маляром, выкрасил крышу на здании церкви, и т.д.

Конечно же, волна репрессий в значительной степени коснулась и самых высших эшелонов областной власти. Так, в августе 1937 года был арестован и расстрелян бывший первый секретарь обкома Владимир Шубриков. Та же участь вскоре постигла второго секретаря Куйбышевского обкома ВКП(б) Алексея Левина, председателя облисполкома Георгия Полбицына, прокурора области Николая Жалнина, секретаря обкома ВЛКСМ Лазаря Блюмкина, командующего войсками ПриВО Петра Дыбенко и его заместителя Ивана Кутякова. А еще раньше, в мае 1937 года, в штабном вагоне на станции Куйбышев был арестован и впоследствии расстрелян предыдущий командующий ПриВО Михаил Тухачевский, успевший прослужить на этом посту только пять дней.

Такие массовые аресты и расстрелы, даже в условиях того времени, показались руководству страны неоправданно жестокими. И в начале 1938 года персональное дело Павла Постышева слушалось на заседании политбюро ЦК ВКП(б), где руководитель парторганизации Куйбышевской области пытался оправдать свои действия «засильем контрреволюционеров во всех звеньях партийного и советского руководства». Вернувшись после этого в Куйбышев, Постышев подготовил на имя Сталина 100–страничный отчет о работе по выявлению врагов народа, где подробно рассказал и о карательных экспедициях, о численности арестованных и расстрелянных. Однако это ему не помогло.

На январском (1938 года) пленуме ЦК ВКП(б) главным был вопрос «О грубых политических ошибках бюро Куйбышевского областного комитета ВКП(б) и его бывшего первого секретаря тов. Постышева». В итоге несгибаемый большевик был арестован по обвинению во многих тяжких преступлениях. Павла Постышева арестовали 21 февраля 1938 года, он содержался в Бутырской тюрьме, а 26 февраля 1939 года бывший глава Куйбышевского обкома партии был расстрелян спецсотрудником НКВД, труп кремирован в Донском монастыре.

В 1956 году решением Военной коллегии Верховного Суда СССР полностью реабилитирован, чему немало способствовала симпатия к нему со стороны Н. С. Хрущёва: тот несколько раз отозвался о нём положительно в Докладе на ХХ съезде КПСС как о «честном, принципиальном большевике».

Память

В 1935–1938 гг. город Красноармейск Донецкой обл. назывался Постышево.

В 1933–1938 центральный парк в Донецке носил имя Постышева, но в 1938 году был переименован в честь Александра Сергеевича Щербакова — секретаря Донецкого обкома партии в 1938 году (Щербаков в 1937–1938 годах был 1–м секретарем Восточно-Сибирского (Иркутского) обкомов партии. С 8 апреля 1938 года по 9 июня 1938 года был 1–м секретарем Донецкого обкома партии. С 1939 года — член ЦК ВКП(б). Участвовал в репрессиях, возглавлял «тройки»).

В 8–и городах России и 6–и Украины есть улицы имени Постышева.

В Харькове в саду «Металист» в 1977 году Павлу Постышеву установлен памятник.

По материалам газеты «Волжская коммуна», vkonline.ru, wikipedia.org.