О дне победы россиян разных вер и национальностей над поляками и украинцами – 4

27.01.2012 19:46:16

Послесловие к главному российскому празднику. Часть ІV

Первое народное ополчение

Первое народное ополчение — ополчение под руководством Прокопия Ляпунова, Ивана Заруцкого и князя Дмитрия Трубецкого, пытавшееся в 1611 году положить конец интервенции поляков в Москве.

Когда в 1610 году Семибоярщина свергла царя Василия Шуйского и избрала царём 15–летнего Владислава, его отец, польский король Сигизмунд, на запрос бояр отправить Владислава в Москву и обратить его в православие ответил отказом. Вместо этого Сигизмунд предложил себя в качестве регента–правителя России. Король  желал также, чтобы российский народ перешёл из православия в католичество. Такое неприемлемое предложение привело вновь к враждебным действиям сторон.

Первым возмутился российский патриарх Гермоген (ок. 1530 — 17 (27) февраля 1612) — второй (фактически третий, считая Игнатия) Патриарх Московский и всея Руси (1606—1612, в заточении с 1 мая 1611). Канонизирован Русской Православной Церковью), соглашавшийся  сначала на избрание московским царём Владислава при условии принятия королевичем православной веры и соблюдения всех российских обычаев. Однако, после предложения Сигизмунда, Гермоген, не внимая ни убеждениям боярской Думы, ни угрозам поляков, освободил москвичей от присяги Владиславу и проклял его и короля. С этого же времени (декабрь 1610) он начал писать и делать воззвания к народу России, призывая постоять за православие и Отечество.

Горячий отклик грамота патриарха нашла в Рязани, где воевода Прокопий Ляпунов первым из будущих вождей народного ополчения начал собирать людей для похода и освобождения Москвы от интервентов и уже от себя рассылал грамоты, призывая к борьбе против поляков.

В январе 1610 года московские бояре сообщили польскому королю Сигизмунду о восстании Ляпунова в Рязани.

Поляки призвали на помощь для разорения рязанских городов украинских казаков, которые заняли ряд городов, в том числе Пронск. Ляпунов отбил у них город, но и сам попал в осаду. На помощь Ляпунову пришёл зарайский воевода князь Д. М. Пожарский, освободив Ляпунова.

Ляпунов продолжил созывать ополчение. Зимой 1611 года на клич Прокопия Ляпунова отозвались более 50 городов российских. Ополчение было существенно усилено бывшими сторонниками «Тушинского вора», которые, впрочем, впоследствии и погубили его начинание. Перешла на сторону ополченцев и казацкая вольница во главе с атаманами Заруцким и Просовецким.

19 марта 1611 года первые отряды Первого ополчения достигли стен Москвы, где началось народное восстание, которое было жестко подавлено отрядом немецких наемников. По некоторым данным погибло до 7 тыс. москвичей. Большое количество жертв объясняется возникшим в ходе беспорядков пожаром.

Среди москвичей оказались проникшие в город передовые отряды ополчения, возглавляемые князем Пожарским, Бутурлиным и Колтовским. Не видя другого средства одержать победу над неприятелем, польские войска вынуждены были поджечь город. Назначены были специальные роты, которые поджигали город со всех сторон. Большая часть домов была предана огню. Многие церкви и монастыри были разграблены и разрушены.

20 марта поляки контратаковали отряд Первого ополчения, засевший на Лубянке. Пожарский был тяжело ранен, его отвезли в Троицкий монастырь. Попытка поляков занять Замоскворечье не удалась, и они укрепились в Китай–городе и Кремле.

24 марта к Москве подошел отряд казаков Просовецкого, но он был атакован польской кавалерией, понес значительные потери и отступил. В стычке полегло около 200 казаков Просовецкого, после чего он перешёл в оборону («засел в гуляй–городах»). Поляки не рискнули нападать и вернулись в Москву.

27 марта к Москве подошли основные силы Первого ополчения — отряды Ляпунова, Заруцкого и других. Ополчение в 100 тысяч человек укрепилось у Симонова монастыря. К 1 апрелю ополчение было уже в сборе. 6 апреля оно атаковало башни Белого города, а 22 мая — башни Китай–города.

 

Разлад в ополчении

В ту грозную пору Прокопий Ляпунов имел такой авторитет среди дворян, крестьян и торгового люда Руси, что те готовы были провозгласить его новым царем.

Но  кто–то воспользовался личным соперничеством между двумя яркими фигурами во главе ополчения — Иваном Заруцким и Прокофием Ляпуновым. Были разосланы сфабрикованные грамоты — якобы повеление Ляпунова окрестным градоначальникам: «Где поймают казака — бить и топить, а когда, даст Бог, государство Московское успокоится, то мы весь этот злой народ истребим!».

Немедленно был созван казацкий круг, куда вызвали Ляпунова. Тот был уверен в себе. И был уверен, что грязная ложь не пройдет. Он сам явился к казакам. Ему показали грамоту.

— Рука похожа на мою, но я не писал, — спокойно ответил Ляпунов.

Однако горячие казаки уже не нуждались в истине. Прокопий Ляпунов пал под ударами сабель.

«В Смутное время». Фрагмент картины Марии Болотниковой

Это случилось 22 июня 1611 г. После этого большинство дворян покинуло лагерь; казаки под командованием Заруцкого и князя Трубецкого оставались вплоть до подхода Второго ополчения князя Пожарского.

После смерти Ляпунова последовал бесславный конец первого рязанского ополчения. Ни князь Трубецкой, ни атаман Заруцкий не смогли заменить Прокопия Ляпунова. Его помыслы и планы воплотили Дмитрий Пожарский и Козьма Минин. Но только годом позже.

Второе народное ополчение

Второе народное (нижегородское) ополчение — ополчение, возникшее в сентябре 1611 года в Нижнем Новгороде. Продолжало активно формироваться во время пути из Нижнего Новгорода в Москву, в основном в Ярославле в апреле–июле 1612 года. Состояло из отрядов горожан, крестьян центральных и северных районов России, нерусских народностей Поволжья. Руководители — Кузьма Минин и князь Дмитрий Пожарский.

Следует отметить, что нижегородцы включились в освободительную борьбу ещё за несколько лет до образования второго ополчения.

В начале января 1609 года на Нижний напали войска Лжедмитрия II под начальством князя Семёна Вяземского. Вяземский послал нижегородцам письмо, в котором писал, что если город не сдаётся, то все горожане будут истреблены, а город сожжён дотла. Нижегородцы ответа не дали, а решились сделать вылазку, несмотря на то, что у Вяземского войск было больше. Благодаря внезапности нападения войска Вяземского были разбиты, а сам он был взят в плен и приговорен к повешению.  Этот успех имел важные последствия, так как вселил в людей веру в успешную борьбу против «Самозванца» и иноземных захватчиков.

Летом 1611 года в стране царила неразбериха. В Москве всеми делами вершили поляки, а бояре — правители из «Семибоярщины», рассылали в города, уезды и волости грамоты с призывами о присяге польскому королевичу Владиславу. Патриарх Гермоген, будучи в заключении, выступал за объединение освободительных сил страны, наказывая не подчиняться распоряжениям военачальников подмосковных казацких полков князя Дмитрия Трубецкого и атамана Ивана Заруцкого. Архимандрит Троице–Сергиева монастыря Дионисий, наоборот, призывал всех объединяться вокруг Трубецкого и Заруцкого. Вот в это время в Нижнем Новгороде и возник новый подъём патриотического движения, имевшего уже свою традицию и снова нашедшего опору в посадских и служилых людях и местном крестьянстве. Мощным импульсом этому народному движению послужила грамота патриарха Гермогена. Гермоген из темницы Чудова монастыря взывал к нижегородцам постоять за святое дело по освобождению Руси от иноземных захватчиков.

Роль Кузьмы Минина в организации второго ополчения

Выдающуюся роль в организации этого движения сыграл нижегородский земский староста Кузьма Минин, избранный на эту должность в начале сентября 1611 года. По мнению историков, свои знаменитые призывы к освободительной борьбе Минин начал сначала среди посадских людей, которые горячо его поддержали. Затем его поддержал городской совет Нижнего Новгорода, воеводы, духовенство и служилые люди.

Минин был человеком, безусловно, зажиточным — торговлей скотом в то время занимались люди отнюдь не бедные, а потому к описываемому времени приобрел некоторую «крутость», практичность и сильную волю, свойственные преуспевающим дельцам. Имеются совершенно достоверные сведения о том, как он собирал деньги на войско. Сначала Минин «пробил» решение, по которому все его приказания выполнялись беспрекословно (за тем, чтобы это соблюдалось, следили ратники князя Пожарского). И разослал по Нижнему многочисленных оценщиков. Имущество каждого было оценено со всем возможным рвением, после чего с жителей в приказном порядке потребовали отдать пятую часть имущества (а кое от кого — и треть). Когда собранных денег не хватило, Минин без колебаний «пустил на торг» наименее зажиточную часть горожан. Их небогатое имущество продавали целиком, кроме того, отдавали в кабалу и их самих, и их семьи. Холопы, надо отметить, шли за бесценок, потому что их было довольно много. Именно такими средствами и были собраны нужные суммы. Нравится это потомкам или нет, разрушает это иконописный образ или нет, но без подобных крутых мер нижегородское ополчение вряд ли смогло бы снарядиться в поход и изгнать интервентов. Можно еще вспомнить, что Минин, хотя и говаривал, будто ему являлись «видения», побуждавшие постоять за землю Русскую и веру православную, окрестные монастыри обложил столь же суровым налогом.

Военачальник второго ополчения князь Пожарский

«Выборный человек» Кузьма Минин в своём призыве поставил вопрос и о выборе военачальника будущего ополчения. На очередном сходе нижегородцы постановили просить возглавить народное ополчение князя Пожарского, родовое имение которого находилось в Нижегородском уезде в 60 км от Нижнего Новгорода к западу, где он долечивал свои раны после тяжёлого ранения 20 марта 1611 года в Москве. Князь по всем своим качествам подходил для роли военачальника ополчения. Импонировали нижегородцам и такие черты князя, как честность, бескорыстность, справедливость в вынесении решений, решительность, взвешенность и обдуманность своих поступков. Нижегородцы ездили к нему «многажды, чтобы мне ехати в Нижний для земского совета» — как говорил сам князь. Согласно тогдашнему этикету, Пожарский долго отказывался от предложения нижегородцев. И только когда к нему приехала делегация из Нижнего Новгорода во главе с архимандритом Вознесенско–Печёрского монастыря Феодосием, то Пожарский согласился возглавить ополчение, но с одним условием, чтобы всеми хозяйственными делами в ополчении заведовал Минин, которому по «приговору» нижегородцев было присвоено звание «выборного человека всею землею».

Начало организации второго ополчения

Пожарский прибыл в Нижний Новгород 28 октября 1611 года и сразу же вместе с Мининым начал организацию ополчения. Все ополченцы получили хорошее содержание: служилым людям первой статьи назначили денежный оклад — 50 рублей в год, второй статьи — 45 рублей, третьей — 40 рублей, меньше же 30 рублей в год оклада не было. Наличие у ополченцев постоянного денежного довольствия привлекло в ополчение новых служилых людей со всех окрестных областей. Пришли коломенцы, рязанцы, казаки, стрельцы.

Хорошая организация, особенно сбор и распределение средств, заведение собственной канцелярии, налаживание связей со многими городами и районами, вовлечение их в дела ополчения — всё это привело к тому, что в отличие от Первого ополчения во Втором с самого начала все пошло хорошо. Руководители Второго ополчения фактически начали осуществлять функции правительства, противостоявшего московской «семибоярщине» и независимым от властей подмосковных «таборов», руководимых князем Дмитрием Трубецким и Иваном Заруцким.

Поход второго ополчения

Второе ополчение выступило на Москву из Нижнего Новгорода в конце февраля — начале марта 1612 года. В Балахне и Юрьевце ополченцев встретили с большой честью. Они получили пополнение и большую денежную казну. В Решме Пожарский узнал о присяге Пскова и казацких вождей Трубецкого и Заруцкого новому самозванцу, беглому монаху Исидору. Костромской воевода Иван Шереметев не хотел пустить ополчение в город. Сместив Шереметева и назначив в Костроме нового воеводу, ополченцы в первых числах апреля 1612 года вступили в Ярославль. Здесь ополчение простояло четыре месяца, до конца июля 1612 года. В Ярославле окончательно определился и состав правительства — «Совета всея земли». В него вошли и представители знатных княжеских родов — Долгоруких, Куракиных, Бутурлиных, Шереметевых и др. Возглавляли Совет Пожарский и Минин. Поскольку Минин был неграмотным, то вместо него подпись на грамотах ставил Пожарский: Грамоты подписывались всеми членами «Совета всея земли». А так как в то время неукоснительно соблюдалось «местничество», то подпись Пожарского стояла на десятом месте, а Минина — на пятнадцатом.

В Ярославле ополченское правительство продолжало замирение городов и уездов, освобождение их от польско–литовских отрядов, от казаков Заруцкого, лишая последних материальной и военной помощи из восточных, северо–восточных и северных областей. Одновременно оно предприняло дипломатические шаги по нейтрализации Швеции, захватившей Новгородские земли, путём переговоров о кандидатуре на русский престол Карла–Филиппа, брата шведского короля Густава–Адольфа. В это же время князь Пожарский провёл дипломатические переговоры с Иосифом Грегори, послом германского императора, об оказании императором помощи ополчению в освобождении страны. Тот взамен предложил Пожарскому в русские цари двоюродного брата императора, Максимилиана, на что Пожарский согласился. (Впоследствии этим двум претендентам на российский престол было отказано). «Стояние» в Ярославле и меры, принятые «Советом всея земли», самими Мининым и Пожарским, дали свои результаты. Ко Второму ополчению присоединилось большое число понизовых и подмосковных городов с уездами, Поморье и Сибирь. Ополченское войско уже насчитывало до десяти тысяч ратников, хорошо вооружённых и обученных.

В начале июля ополченцы получили известие о продвижении к Москве двенадцатитысячного отряда гетмана Ходкевича с большим обозом. Пожарский и Минин незамедлительно выслали к столице отряды Михаила Дмитриева и князя Лопаты–Пожарского, которые подошли к Москве соответственно 24 июля и 2 августа. Узнав о приходе ополченцев, Заруцкий со своим казачьим отрядом бежал в Коломну, а затем в Астрахань, так как перед этим он заслал убийц к князю Пожарскому, но покушение не удалось, и замыслы Заруцкого были раскрыты.

Московская битва

Московская битва 1612 — эпизод Смутного времени, в ходе которого польско–литовское войско гетмана литовского Ходкевича безуспешно пыталось деблокировать Кремль, в котором заперся польско–литовский гарнизон.

На сторону Второго ополчения перешел отряд князя Дмитрия Трубецкого, состоявший из 2 500 казаков. Незадолго до битвы войска князей Пожарского и Трубецкого принесли взаимные присяги. Казаки и дворяне князя Трубецкого поклялись «против врагов наших польских и литовских людей стояти». Ополченцы Минина и Пожарского в ответ «обещевахуся все, что помереть за дом православную християнскую веру».

Общая численность войск гетмана Ходкевича составляла около 12–15 000 человек. Основу составляли около 8 000 казаков. Отдельно стоял гарнизон Кремля в 3 000 человек, с которым гетман Ходкевич поддерживал связь и старался координировать действия. Из командования выделялись сам гетман Ходкевич и командир казаков Александр Зборовский.

Ян Кароль Ходкевич-Борейко (1560 — 24 сентября 1621, Хотин) — военный и политический деятель Речи Посполитой, представитель старинного белорусского дворянского рода Ходкевичей, талантливый полководец. Великий гетман литовский (с 1605 года).

Рано утром 22 августа (1 сентября) 1612 года гетман Ходкевич со своим войском переправился через Москву–реку у Новодевичьего монастыря.

Первый бой завязали конные сотни. Бой шёл с первого по седьмой час дня. Гетман Ходкевич в поддержку кавалерии ввел в бой свою пехоту. Левый фланг армии Пожарского дрогнул. В разгар боев кремлевский гарнизон польских войск предпринял попытку сделать вылазки со стороны Чертольских ворот, Алексеевской башни и Водяных ворот. Командиры гарнизона попытались отрезать часть сил Пожарского и уничтожить их, прижав к реке. Но все попытки гарнизона провалились, несмотря на то, что со стен по войскам Пожарского велся огонь из артиллерии. Как вспоминал Будило, «в то время несчастные осажденные понесли такой урон, как никогда».

Натиск польско–литовских войск удалось сломить, и гетман Ходкевич отступил, понеся большие потери. Согласно данным «Нового летописца», было собрано больше тысячи трупов солдат гетмана.

Гетман Ходкевич отошёл на исходные позиции на Поклонную гору, однако в ночь на 23 августа отряд в 600 гайдуков из отряда Невяровского прорвался в Кремль через Замоскворечье. Это стало следствием предательства московского дворянина Григория Орлова, которому Ходкевич пообещал отдать имение князя Пожарского. Одновременно, войска Ходкевича захватили один из укрепленных «городков» (Георгиевский острожек) у церкви св. Георгия в Яндове и «опановали» саму церковь. 23 августа гетман занял Донской монастырь и начал подготовку к решающему сражению.

Главным местом боевого столкновения должно было стать Замоскворечье. Здесь князь Пожарский сосредоточил значительную часть своих войск. Местность была очень неудобна для действий кавалерии. К многочисленным ямам от разрушенных построек люди Пожарского добавили искусственно вырытые.

24 августа состоялось решающее сражение. Гетман Ходкевич собирался нанести главный удар со своего левого фланга, который сам и возглавил. В центре наступала венгерская пехота, полк Невяровского и казаки Зборовского. Правый фланг состоял из 4 000 запорожских казаков под командой атамана Ширая. Как вспоминал позже князь Пожарский, войска гетмана шли «жестоким обычаем, надеясь на множество людей».

Конные сотни Второго ополчения в течение пяти часов сдерживали наступление гетманской армии. Наконец, они не выдержали и подались назад. Отступление конных сотен было беспорядочным, дворяне вплавь пытались перебраться на другой берег. Князь Пожарский лично покинул свой штаб и попытался остановить бегство. Это не удалось, и вскоре вся конница ушла на другой берег Москвы–реки. Одновременно центру и правому флангу гетманской армии удалось оттеснить людей Трубецкого. Продолжая развивать успех, венгерская пехота и казаки Зборовского захватили Климентьевский острог и высекли всех его защитников. В захвате острога участвовал и гарнизон Кремля, который сделал вылазку для поддержки наступления. Гетман сам руководил этим наступлением. Свидетели вспоминали, что гетман «скачет по полку всюду, аки лев, рыкая на своих, повелевает крепце напрязати оружие свое».

Видя такое положение дел, келарь Троице–Сергиевого монастыря Авраамий Палицын, пришедший с ополчением в Москву, отправился к казакам Трубецкого, отступавшим от острога, и обещал им выплатить жалование из монастырской казны. Как вспоминал Авраамий Палицын, казаки захватили назад Климентьевский острог в полдень 24 августа, на чем закончилась первая половина битвы, настал продолжительный перерыв.

Воспользовавшись передышкой, князь Пожарский и Минин смогли успокоить и собрать войска и решили сделать попытку отнять инициативу у гетманской армии. Уговаривать казаков воеводы отправили Авраамия Палицына, который, перейдя на другой берег Москвы–реки, колокольным звоном начал собирать дезертиров. Уговорами и проповедью Палицыну удалось восстановить моральный дух казаков, которые поклялись друг другу сражаться не щадя жизней.

К вечеру началось контрнаступление ополченцев. Наступление велось широким фронтом на табор гетмана и валы Земляного города, где теперь уже оборонялись гетманские войска.

Дело завершила атака кавалерии. Победителям достались обоз, пленные, шатры, знамена и литавры. Воеводам пришлось сдерживать своих людей, которые рвались выйти за город в преследование. Войска гетмана Ходкевича провели ночь, не сходя с коней, около Донского монастыря. 25 августа 1612 года войска гетмана выступили в направлении Можайска.

Отступая, Ходкевич встретился в Вязьме с армией, в которой вместе с отцом (королём Сигизмундом) находился королевич Владислав IV, направлявшийся в Москву, чтобы занять русский трон. Однако эта армия задержалась под Волоколамском и не успела помешать капитуляции польско-литовского гарнизона Кремля.

Поражение гетмана Ходкевича на подступах к Москве предопределило падение польско–литовского гарнизона Кремля. Эта битва стала поворотным событием Смутного времени. По словам польского хрониста XVII века Кобержицкого: «Поляки понесли такую значительную потерю, что ее ничем уже нельзя было вознаградить. Колесо фортуны повернулось — надежда завладеть целым Московским государством рушилась невозвратно».

Однако не вся Москва была освобождена. Оставались ещё польские отряды полковников Струся и Будилы, засевшие в Китай–городе и Кремле. В Кремле укрылись и присягнувшие полякам бояре со своими семьями. Находился в Кремле и мало кому ещё известный в то время будущий московский государь Михаил Романов со своею матерью Инокиней Марфой Ивановной. Зная, что осаждённые поляки терпят страшный голод, Пожарский в конце сентября 1612 года направил им письмо, в котором предлагал польскому рыцарству сдаться. «Ваши головы и жизнь будут сохранены вам, — писал он, — я возьму это на свою душу и упрошу согласия на это всех ратных людей». На что от польских полковников последовал высокомерный и хвастливый ответ с отказом на предложение Пожарского.

22 октября (4 ноября) 1612 года Китай–город был взят приступом войсками Второго ополчения, но оставались ещё поляки, засевшие в Кремле. Голод там усилился до такой степени, что из Кремля стали выпроваживать боярские семьи и всех гражданских обитателей, а сами поляки дошли до того, что начали есть человечину.

С запада к Москве попытался пробиться с 5–6–тысячным войском король Сигизмунд. Но от Волоколамска казаки отбросили его назад.

Пожарский предлагал осажденным свободный выход со знаменами и оружием, но без награбленных сокровищ. 26 октября (8 ноября) поляки сдались и покинули Кремль.  Будила и его полк попали в стан Пожарского, и все остались живы. Позднее они были высланы в Нижний Новгород. Струсь с полком попал к Трубецкому, и всех поляков казаки ополчения истребили. 27 октября (9 ноября) был назначен торжественный вход в Кремль войск князей Пожарского и Трубецкого. Когда войска собрались у Лобного места, архимандрит Троице–Сергиевого монастыря Дионисий совершил торжественный молебен в честь победы ополченцев. После чего под звон колоколов победители в сопровождении народа вступили в Кремль со знамёнами и хоругвями.

Так завершилось освобождение Москвы и Московского государства от польско–литовско–украинских войск.

Избрание царем Михаила Романова

Сразу же после освобождения Москвы встал вопрос выбора царя. А ситуация оказалась не такой простой. Многие присягнули на верность Владиславу, в том числе Михаил Романов. На трон также претендовали Марина Мнишек и её сын, маленький Иван, которому едва исполнилось четыре года. Претензии Марины основывались на том обстоятельстве, что она была официально коронована, «помазана на царство», а её сын формально являлся Рюриковичем, внуком Ивана Грозного!

На престол также не прочь были претендовать такие личности как князь Иван Голицын (ум. 1672), состоявший в кровном родстве с Рюриковичами. Среди претендентов были, само собою, польский королевич Владислав, а также шведский принц Карл–Филипп и другие.

А в это время Москва фактически блокирована казачьими отрядами, дома претендентов окружены. Казаки — это были своего рода кондотьеры, вольные вооруженные искатели удачи. Они нанимались то в одно войско, то в другое, то к Пожарскому, то к польскому гетману Ходкевичу. …Казаки решительно лоббируют избрание юного Михаила Романова!

Михаил Романов был избран на царствование Земским собором 21 февраля (3 марта) 1613 года, что закрывало период Смутного времени. Участники собора присягнули «на Московское государство иных государей и Маринку с сыном не обирати и им ни в чем не доброхотати, и с ними ни в чем не ссыпатися».

Избрание на Земском соборе царем Михаила Федоровича Романова 21 февраля 1613 г. означало конец полномочий временного правительства Трубецкого — Пожарского — Минина. К власти пришли новые люди.

МИХАИЛ ФЕДОРОВИЧ РОМАНОВ (1596–1645) — первый московский царь династии Романовых (1613–1917).

Михаил Романов — сын боярина Федора Никитича Романова, митрополита (впоследствии — Патриарха Московского Филарета) и боярыни Ксении Ивановны Шестовой (позднее — инокиня Марфа). Приходился двоюродным племянником последнему царю из московской ветви династии Рюриковичей, Фёдору I Иоанновичу.

Родился 12 июля 1596 в Москве. Первые годы жил в Москве, в 1601 вместе с родителями подвергся опале Бориса Годунова. Жил в ссылке, с 1608 вернулся в Москву, где попал в плен к полякам, захватившим Кремль. В ноябре 1612, освобождённый ополчением Д.Пожарского и К.Минина, уехал в Кострому.

21 февраля 1613 в Москве после изгнания интервентов состоялся Великий Земский и Поместный собор, избиравший нового царя. Кандидатура Михаила возникла из–за его родства по женской линии с династией Рюриковичей, она устраивала служилое дворянство, которое старалось воспрепятствовать аристократии (боярству) в стремлении установить в России монархию по польскому образцу.

Романовы были одним из знатнейших родов, юный возраст Михаила также устраивал московское боярство: «Миша–де молод, разумом еще не дошел и нам будет поваден» — говорили в Думе, надеясь, что хотя бы поначалу все вопросы будут решаться «по совету» с Думой. Нравственный облик Михаила, как сына митрополита, отвечал интересам церкви и народным представлениям о царе–пастыре, заступнике перед Богом. Он должен был стать символом возвращения к порядку, покою и старине («любяше и миловаше их вся, подаваше им, яко они прошаху»).

13 марта 1613 послы Собора прибыли в Кострому. В Ипатьевском монастыре, где Михаил был с матерью, ему сообщили об избрании на престол. Узнав об этом, поляки пытались помешать новому царю прибыть в Москву. Небольшой их отряд отправился в Ипатьевский монастырь убить Михаила, но по дороге заблудился, поскольку крестьянин Иван Сусанин, согласившись показать дорогу, завел его в дремучий лес.

По материалам СМИ подготовил Анатолий Герасимчук
Предыдущий материал здесь
Продолжение следует